Читаем Тайнопись искусства полностью

Перед нами будто оживший офорт Пиранези — с его резкими контрастами света и тьмы, могучих живописных руин и крошечных человеческих фигурок, исполненных неистового движения.

Иногда, особенно в солнечный нежаркий день после долгого ненастья, так и тянет поскорее из четырех стен — на волю, окунуться в волны свежего, пахнущего сиренью, зеленеющей листвой, пронизанного ярким, теплым светом воздуха… И идти по улице — куда ведут ноги, и смотреть на проходящих мимо, ища среди них тех, в чьих глазах тоже светится солнце, кто тоже поддались очарованию солнечного дня и потому счастливы, без особенных причин, просто потому, что жизнь — прекрасна…

Картины Ренуара словно такой же дарящий радость день в живописи.

Ему доставалось от строгих критиков: в его портретах не находили психологической глубины, постоянно сомневались в его вкусе, говорили об узости интересов и то и дело недоумевали, почему у него нет ни капли той горечи, без которой, увы, немыслима жизнь (его жизнь в том числе). Однако все эти речи не могли сбить Ренуара. Он долго искал свою манеру письма (в его творчестве, выросшем из импрессионизма, видят влияние Фрагонара, Ватто, Рафаэля, Энгра), но сразу и на всю жизнь он определился с главным: «Я считаю, что картина должна быть приятной, радостной и красивой, да, красивой. В жизни и так достаточно противных вещей, чтобы мы увеличивали их число». А под конец жизни подтвердил еще раз: «Страдания проходят… Но красота остается».

^{Семья художника}

^{Мулен де Галетт}

И каким бы кратким, мимолетным ни было движение жизни, Ренуар умел подметить и запечатлеть его неповторимое очарование и красоту. Но красоту особую… Скучающий, погруженный в себя взгляд, бесцельно переходящий с одного предмета на другой, с одного лица на другое, третье, четвертое, а то и скользящий мимо предметов, лиц, вещей, — ничего не увидит, все краски для него сольются в одну или вовсе исчезнут… Но стоит на минутку пробудиться ото сна с открытыми глазами, вновь почувствовать искренний, неподдельный интерес ко всему вокруг, и из «общего фона» проступят, обретут очертания, свою индивидуальность, естество простые и чудесные образы Ренуара. И вот уже трудно отвести взгляд от задумчивых глаз девушки в черном. Она тоже на одну лишь минутку отвлеклась от той своей жизни и замечталась… Похоже, ей уже пора идти, и еще через мгновение вместе с подругой она выйдет из небольшого парижского кафе и поспешит к очередной заказчице, ведь она всего лишь скромная модистка. Но сейчас, вот в этот остановившийся миг, сколько в ней поэзии, искренности, естественности и обаяния, сколько глубины, словно невзрачная на вид раковина вдруг раскрылась — и заиграла в солнечных лучах прятавшаяся в ней жемчужина! И точно по волшебству преобразила будничную сцену.

Разве может поверхностный взгляд отыскать драгоценность в самом простом и неприглядном?..

Влюбленный в полноту жизни, в цветение юности, в игру цвета и света, Ренуар всю жизнь писал свою поэму из красок. Он не шел на поводу у действительности, а черпал из нее лишь то, что находило созвучие в его сердце, — и такой привычный, обычный повседневный мир на его картинах преобразился и заиграл всеми своими живыми, солнечными красками.

Родоначальник английского дизайна интерьеров, художник-прерафаэлит, переводчик «Одиссеи» на английский язык и основатель Общества защиты старинных зданий — Уильям Моррис был британским подданным, но его многообразная деятельность перешагнула рамки и географические, и временные.

Он родился 24 марта 1834 года в обеспеченной английской семье, жившей в живописном местечке Уолтемстоу, ныне лондонском пригороде.

Уильям с самого детства проявлял неутомимый интерес ко всему, что создано руками человека, и очень любил что-нибудь мастерить. Он рано научился читать, глотая книгу за книгой, и так открылся еще один его интерес — к истории. Мальчика особенно привлекало Средневековье, и сцены из рыцарских романов, которые он любил читать, Уильям разыгрывал и став взрослым. Как он сам вспоминал, детские впечатления многое определили в его жизни.

Когда мальчик подрос, его, естественно, отправили в школу, где к счастью для свободолюбивой натуры Уильяма, не было строгой дисциплины. Школа находилась в красивом месте и имела хорошую библиотеку, а что до учебы, то она почти ничего не дала, так как Уильям не особенно желал учиться, а учителя учить.

^{Джордж Федерик Уоттс. Портрет Уильяма Морриса. 1870 г.}

После школы был Оксфорд. Поступая туда, Уильям Моррис собирался стать священником — он видел в церкви хранительницу близких его сердцу средневековых, готических ценностей. Имевшиеся у него деньги юноша собирался потратить на устройство монастыря, ведь в Средние века монастыри были центрами культуры, где переписывали книги, создавали шедевры скульптуры и живописи.