Читаем Тайное место полностью

– Как правило, различные вариации на тему “я ненавижу того-то”. “Тем-то” является либо учитель, либо кто-то из школьниц. Запрещено указывать имена либо иным способом идентифицировать личность, но, конечно, данное правило регулярно нарушается. По большей части вполне безобидно – пишут о мальчике, который понравился, или клянутся в вечной дружбе, – но порой с более серьезными последствиями. И по крайней мере в одном случае – с целью помочь, а не причинить боль. Несколько месяцев назад мы обнаружили там фотографию с синяками, подписанную “мне кажется, отец такой-то бьет ее”. Разумеется, мы немедленно удалили записку с фотографией, но начали расследование обстоятельств дела. Не афишируя, безусловно.

– Безусловно, – повторила Конвей. Подбросила ручку в воздух, ловко поймала. – Не афишируя.

– Но почему банальная старомодная доска? – поинтересовался я. – Почему не создать собственный сайт, который мог бы модерировать кто-то из учителей? И то, что может задеть чьи-либо чувства, никогда не появилось бы в публичном пространстве. Это ведь безопаснее.

Мисс Маккенна пристально изучила меня, фиксируя детали – неплохое пальто, но прослужило лишних два года; прическа вполне, но следовало освежить еще пару недель назад – и явно оценивая, насколько я компетентен. Разомкнула и вновь сомкнула ладони. Не опасается меня, нет, это было бы чересчур, просто старается быть осторожной.

– Да, мы рассматривали такую возможность. Некоторые из учителей высказывались в ее пользу, именно по указанной вами причине. Я была против. Отчасти потому, что это исключило бы из числа участников наших пансионерок, которым закрыт самостоятельный доступ в интернет, но в первую очередь потому, детектив, что девочки-подростки значительную часть времени существуют в собственных воображаемых мирах. И очень легко теряют связь с реальностью. Не думаю, что следует поощрять использование интернета свыше необходимого, не говоря о том, что не следует доверять ему свои самые важные тайны. Я убеждена, что девочкам необходимо как можно прочнее укорениться в реальном мире.

Конвей скептически приподняла бровь. Мол, это здесь-то у вас реальный мир?

Мисс Маккенна оставила иронию без внимания. И вновь эта улыбка. Удовлетворенная.

– И я оказалась права. Никаких новых сайтов не появилось. Учениц увлекли хитросплетения и сложности общения в реальном мире: необходимость дождаться момента, когда никого рядом не будет и никто не заметит, как ты прикрепляешь свою записку, найти убедительный повод отлучиться на третий этаж, когда там пусто. Девочки любят секреты и любят раскрывать свои секреты. Доска объявлений оказалась идеальным вариантом.

– Вы никогда не пытались проследить и выяснить, кто именно повесил записку? – спросил я. – Ну, если, к примеру, кто-нибудь однажды написал: “Я употребляю наркотики”, и вы захотели узнать, кто это. Как бы вы подступились к этому делу? Есть ли там камеры видеонаблюдения или что-то в этом роде?

– Камеры видеонаблюдения? – Она произнесла это как незнакомое иностранное слово. Вопрос ее будто позабавил, уж не знаю, искренне или притворно. – Здесь школа, детектив. А не тюрьма. И наши ученицы не героинозависимые наркоманки.

– Сколько у вас учениц?

– Почти двести пятьдесят. С первого по шестой годы, два класса в параллели, примерно по двадцать девочек в классе.

– Доска объявлений существует около пяти месяцев. Статистически за этот период хотя бы у нескольких из двухсот пятидесяти учениц могло произойти в жизни нечто, о чем вам хотелось бы узнать. Конфликты, расстройства пищевого поведения, депрессия. – Мои слова звучали абсолютно неуместно в этом кабинете. Я знал, что прав, но все равно чувствовал себя так, точно смачно плюнул прямо на ковер. – И, как вы только что заметили, девочки любят делиться секретами. Неужели вы никогда не находили на доске ничего серьезнее надписи: “Французский – отстой”?

Мисс Маккенна внимательно рассматривала собственные руки. Размышляла.

– Когда необходимо определить автора, – проговорила она, – мы находим способ. Однажды мы обнаружили листок с карандашным рисунком, изображающим живот. Рисунок был располосован острым лезвием. Надпись гласила: “Вот бы все это отрезать”. Разумеется, мы должны были выяснить, кто это. Преподаватель рисования высказал свои соображения относительно стиля рисунка, другие учителя предложили проанализировать особенности почерка, и в течение суток мы узнали имя автора.

– Ну и как, она оказалась в порезах? – поинтересовалась Конвей.

Опущенные веки. Видимо, означает “да”.

– Ситуация разрешилась.

На нашей записке ни рисунка, ни надписи от руки. Девица с лезвием хотела, чтобы ее нашли. Наша героиня – напротив. Или, по крайней мере, не собиралась облегчать нам поиски.