Читаем Тайник вора полностью

– Все очень просто. Валет на Сахалине родился. Ни отца, ни матери не знал. Шалава какая-то тайком родила и на крылечко детдома подбросила. Ни имени не обозначила, ни фамилии. А в те дни на Тихом океане тайфун нешуточный разыгрался, вот и решил директор детдома, куда Валета определили, фамилию ему в честь того самого тайфуна дать. Так и появился на свет вор Владислав Тайфун по кличке Валет.

– А тебя как величать?

– Меня? – Дохлый нахмурился. – Меня родители Сергеем назвали. Сергей я, Сергей Владимиров.

– А я Николай Волков. – Матерый поднялся и протянул руку Дохлому.

Тот посмотрел Николаю в глаза, и руки их сплелись в крепком, по-настоящему мужском рукопожатии.

Улыбка заиграла на лицах, и оба вдруг рассмеялись, оттого что на душе стало легко и свободно. И, не существовало в эту минуту вокруг ни высоких заборов, обнесенных колючей проволокой, ни сторожевых вышек, ни злых овчарок…

– Слушай, а почему у тебя такое погоняло странное – Дохлый? – Матерый вновь присел на край бетонной плиты.

– Да это у меня после первой ходки. Я тогда худым был, аж светился весь, хотя еще и не кашлял. Говорят, конституция тела у меня такая, по-народному, не в коня корм. Как сейчас помню, привел меня дубак в камеру, открыл дверь и говорит: принимай, братва, дохлого. С тех пор с такой кликухой и живу. Да она мне не мешает. Привык за столько лет то.

– Да, один человек сказал слово, другой всю жизнь обречен маяться. – Николай вспомнив про рассказанную Дохлым историю, задал вопрос, который почему то казался ему особо интересным спросил: – Валет был по всей жизни один? Ни жены, ни детей?

– Я тоже так думал, пока он мне душу свою в один из вечеров наизнанку не вывернул. До сих пор понять не могу, зачем он тогда со мною о жизни своей разговор завел. Столько лет ни слова, а тут на тебе, взял да и выдал всё как есть.

– Может чувствовал, что смерть рядом бродит, потому и захотел исповедаться?

– Я об этом тоже тогда подумал. Семья у него в Воронеже осталась, жена и дочка восьми лет. Ему когда совсем невмоготу становилось, он садился в поезд и катил к ним только лишь для того, чтобы издали на родных посмотреть. Представляешь, несколько дней подряд до темноты у их дома простаивал, пока свет в окнах не погаснет, и ни разу не зашёл. Утром денег по почте отправит и опять, айда, куда глаза глядят. Люблю я их, говорит, всем сердцем люблю, по-настоящему, по-человечески, а не живу потому, что, кроме мимолетных радостей да долгих ожиданий, дать ничего не могу. Я ведь ветер – сегодня здесь, завтра там. И деньги мне только для того и нужны, чтобы на жизнь красивую полюбоваться. у людей взял, к людям и вернутся. Так что, Дохлый, если со мною что приключится, семье моей помочь обязан будешь, и не тайком, а по-людски, с цветами и подарками. Про любовь мою расскажешь, всё до последнего словечка. Не выполнишь, я тебя на том свете найду. Найду и спрошу по всей строгости.

Поклялся я тогда, что сделаю всё, как просит, но, видно, не суждено мне выполнить обещанное. Потому и попросил тебя прийти на эту встречу. Хочу, чтобы ты на плечи свои взял обязанность перед Валетовой семьей и перед тёткой моей. Не забудь, ты мне уже в этом поклялся.

– Я думаю…

– Подожди, я еще не закончил, – перебил Дохлый. – Я тебе адресок дам и схему подвала нарисую, где бабки закопаны. Миллионы из тайника изымешь и можешь распоряжаться как хочешь, но сначала ты должен будешь найти могилу Валета и памятник на том месте другу моему приличный установить. Где его семья живет и тётка моя, я тебе тоже отпишу, съездишь, повидаешься, только не говори им, что мы уже того….

– Чего ты себя хоронишь? Тебе еще жить да жить. Срок отмотаешь, выйдешь на свободу, и всё наладится само собой. Деньги есть, здоровье за границей поправишь и будешь жить, как все люди. Семьёй обзаведёшься, дачу купишь, еще меня в гости позовёшь… – Николай осекся.

Дохлый смотрел широко раскрытыми глазами куда-то далеко, при этом слёзы, словно два ручья – обида и страданье, текли по щекам.

– Ты, Матерый, на меня внимания не обращай, это я так, из-за нервов. Раньше от меня слез хрен дождёшься, теперь, как видишь, слабым стал. Раскис, как баба.

– Да ладно. Я что? Я ничего… Ты только сильно-то не переживай.

– А я и не переживаю. Всё, что можно пережил на тысячу раз. Просто ты сказал то, о чём я все это время думал, то, что мне помогло выжить в этом аду.

Дохлый сплюнул.

–

Ладно, хватит душу рвать, давай ближе к делу. Заныкав деньги, вернулся в хату. Надубасился водки до отказа, утром, чуть оклемавшись, вылез на свет божий.

Иду по улице, и так мне вдруг хорошо стало, что ни от кого прятаться и убегать не надо, шагай себе куда хочу. Зашел в первое попавшееся кафе, съел мороженое. На скамейке в сквере посидел, на мамашек молодых с детьми полюбовался. Два раза мимо районного отдела милиции прошелся, всё думал, что сейчас меня схватят.

Нет, ты знаешь, даже никто не оглянулся. У меня от этого настроение еще больше поднялось и даже интересно стало.

– И где взяли?