Читаем Тайник вора полностью

На вокзале. Я туда пешим ходом через весь Питер пёрся. Захотелось сесть в первый попавшийся вагон и катить, катить всю жизнь… На перроне, мне ласты и завернули.

Когда брали, казалось, что вся мусорня сбежалась. Крик, шум, гам, будто взвод террористов арестовывают. На асфальт, положили и давай стволами в спину тыкать. Орут: «Сопротивление бесполезно», а я и не думал сопротивляться. Да и чем? Самое обидное было то, что каждый из этих козлов норовил мне в харю сапогом заехать. Всё, думаю, забьют до смерти, но тут, на мое счастье, какой-то полковник прибыл. Меня под белы рученьки и как собаку в ментовский «уазик».

И начались в моей жизни самые страшные и самые длинные, месяцы. Сначала долго били, почти каждый день. Я уже и боль чувствовать перестал, а они меня все по почкам да по почкам.

Издеваются надо мной мусора, а я улыбаюсь в ответ и, как дурачок, хохочу. От одной только мысли, что я мешок баксов спрятать успел, меня смех разбирал. Зубы сожму, чтобы не орать от боли, и шепчу сам себе: бейте, бейте, суки позорные, я срок отмотаю и на свободу выйду, буду в деньгах купаться и жизнью наслаждаться, а вы как были голодранцами, так ими и останетесь.

Только, на допросах, начал осознавать, насколько я богат и какая жизнь ждёт меня впереди. Представляешь, народ в камере гусей гоняет, а я сплю как убитый, и сны мне сняться красивые и сказочные.

Дальше менты совсем озверели. Засунули меня в одиночку и давай по ночам на допросы таскать. Лампу на морду направят и твердят, как попугаи, одно и то же: где деньги, где деньги? Как будто со мной больше и поговорить не о чем. Потом решили попробовать уговорами расколоть. Так они, бедные, старались, что мне их даже жалко стало. А когда увидели, что и это не помогает, давай запугивать. Вот здесь развернулись на полную катушку, такие речи задвигали, что от слов тех у меня сердце замирало.

В общем, они мне одно, а я им своё. В деле был, сейф брал, где бабки, не ведаю. Валет при мне в багажник положил, больше я их не видел. Про куклу молчу, якобы не в курсе. Кстати, мусора сами на допросах частенько недоумение выражали. Никак в толк взять не могли, откуда в машине с убитыми фальшивые доллары. Не мог же Валет заранее куклу заготовить.

Меня же удивляло обстоятельство: откуда у уголовки такое рвение, ведь деньги не государству принадлежали, откуда тогда такая прыть? Рвут и мечут с такой злостью и упорством, будто это на миллионы обули. Причину рвению я узнал только после суда, дубаки в тюрьме поведали. Оказывается, барыга, из которого мы баксы вытряхнули, решил уголовку купить, обещал им треть от всей суммы, если те расколют меня и вернут деньги. Прикинь, Матерый, лимон баксов мусорам только за то, чтобы эти уроды из меня душу вынули.

Кстати, во время допросов следак ни разу не спросил меня о драгоценностях и пистолете. Я все ждал, когда он мне вопросы начнет задавать, уже даже приготовился рожу удивленную корчить, а он хоть бы словечком обмолвился.

Ну, думаю, похоже, камушки неучтенные были, если про них буржуи в молчанку играют, а коли так, след за цацками нехороший тянется…

В общем, много чего хитрого в этом деле плавало, о чём мусорня даже не догадывалась. Времени в тюрьме, сам знаешь, хоть отбавляй, было когда мозгами раскинуть. Так вот, думал я думал и понял, что рано или поздно, должна была быть у меня свиданка с шефом конторы, которую мы с Валетом выпотрошили. Не могло этого не произойти, потому что слишком много вопросов в воздухе висело и только мы двое могли ответ на них найти.

Так оно и получилось. Вытаскивают меня однажды из камеры и прямиком к следаку на допрос. Захожу в кабинет, а там этот самый жук навозный сидит. Я его видел-то всего пару минут, когда он на полу в отключке валялся, но, как ни странно, рожа мне его в память въелась так, что, не стереть и не выкинуть.. Слишком она у него приметная, холеный весь, как только что испеченный пирог с яблоками. В общем, вида не подаю, что знакомого встретил, прохожу, на табуретку присаживаюсь и чувствую, как хлыщ этот своими поросячьими глазками меня сверлит, да так, как будто рентгеном просвечивает. Прошла минута, другая. Мне не по себе стало. Говорю, чего, мол, уставился, чучело огородное? А он, веришь – нет, так вдруг ласково мне отвечает: хочу своими глазами посмотреть на человека, который на такое рисковое дело решился. Мол, истинным уважением проникаюсь к таким смелым людям. Честно сказать, я таких речей не ожидал услышать, и только он песню свою пропел, как я тут же и замер. Сижу и кашу эту перевариваю. Ну, думаю, что-то здесь не то, не иначе решил толстомордый по ушам прокатиться и меня, как последнего лоха, на добром слове изловить. Не может быть, чтобы такая свинья-копилка просто так словами бросался, явно имелся у него ко мне интерес особенный. Какой? Я догадывался. И не ошибся.