Читаем Тайна Люка Эббота полностью

— Я действительно должен поехать в город, но вернусь через час, так что твой тур в Милчестер не откладывается, не беспокойся.

— И что же мне делать здесь, пока ты в городе?

Марк уже следовал за Бэзилом к двери.

— Поразмысли над смыслом жизни. Это принесет тебе пользу.

Когда Бэзил пришел к ней, чтобы отдать традиционный поцелуй, уже в пальто и шляпе, она была страшно обозлена:

— Ты должен серьезно поговорить с Марком, Бэзил. В последнее время он стал просто невозможен.

— Любовь моя, он вряд ли послушается меня, — ответил Бэзил.

Бэзил был высокий, худой, интересный мужчина лет пятидесяти. К его словам и взглядам прислушивались в хорошем обществе в Лондоне. Ранняя женитьба, не продлившаяся долго, сформировала в кем гетеросексуальные наклонности, а его продолжительное холостяцкое существование приписывали либо «разбитому сердцу», либо нежеланию повторить ошибку молодости. Его манеры, очарование и непринужденность завоевали ему любовь и популярность; и тем больше было разочарование «света» и некоей Найжел Дампстер, когда он внезапно женился на «неизвестной» Мейбл Пикок, вдове неопределенного возраста — но, несомненно, обладательнице определенного состояния. Несмотря на ожидания противоположного, Бэзил остался верным жене и образцово выполнял семейные обязанности, не потеряв свои позиции в Сити и отличаясь безупречным поведением.

— Ты же знаешь, Марк считает меня неисправимым идиотом, — беспечно сказал Бэзил жене. — Он желает исполнить свой план и сделать бизнес на поместье, а ты стоишь на его пути. Возможно, лучшим выходом для тебя было бы уступить ему.

Она с упреком посмотрела на него:

— Я не ожидала, что ты скажешь такое.

Бэзил вздохнул:

— А я не ожидал, что работа в Сити будет столь неблагодарной и изматывающей.

Она загорелась участием:

— Неужели все так плохо?

— Нет, не плохо, дорогая. Не плохо — ужасно, вот и все. А дорога туда и обратно… — Он пожал плечами. — Я думаю, что цена уступки невелика. По крайней мере, если план Марка исполнится, это будет означать что я смогу оставаться здесь, с тобой. Такие блестящие перспективы стоят небольшого самопожертвования, как ты считаешь?

— Именно: самопожертвования! — взорвалась Мейбл, но смягчилась, глядя на его упрекающее выражение лица. — Я подумаю над этим, Бэзил. Правда, я подумаю.

Его лицо осветилось улыбкой:

— Ну, так-то лучше. Подумай. Вот и все, о чем просит твой мальчик.

«Мальчик» появился в это время в дверном проеме:

— Ты готов?

— Иду, — ответил Бэзил. Он наклонился, чтобы еще раз поцеловать жену. — Увидимся в субботу, дорогая. Я приеду утренним поездом.

— Ты разве не вернешься сюда опять? — с внезапным огорчением спохватилась Мейбл.

— Дела, не могу, моя радость. Вечером — ужин с директорами; большая конференция в пятницу утром. Мне нужно быть выспавшимся и свежим, — отвечал Бэзил. — Конференция, похоже, затянется и обещает завершиться еще одним ужином. Возможно, опоздаю и на утренний поезд. Как всегда, останусь в клубе. Послушай-ка, я в награду привезу тебе свежую прессу, идет? Бай, любовь моя.

Удрученная, Мейбл стояла у двери и слышала внизу их разговор вполголоса. Затем хлопнула дверь. Она окинула взглядом пустую столовую и не испытала радости от шелковых обоев и столового серебра. Она посмотрела на остывший тост на своей тарелке…

— Черт возьми, — пробормотала Мейбл.

«Коп шоп» в Бервуде легко можно было бы принять за колледж или школу, построенную каким-нибудь заезжим чудаком. Выстроенный вдоль Джорджиан лайнз, он стоял на склоне Хай-стрит, под сенью огромных каштанов.

Однако внутреннее убранство полицейского участка не оставляло никаких сомнений. Реставрированный в середине семидесятых, он был устлан потертым зеленым линолеумом; треснувший пластик «под бронзу» украшал потолок; вокруг было граненое стекло и хром. Уступка природе и уюту была сделана в виде двух огромных растений в вазонах, однако их ничем не ограниченный рост привел к тому, что они стали походить на две гигантские паутины. Однако здесь было чисто: настолько, насколько могли обеспечить чистоту усталые леди, нанятые уборщицами; и даже не пахло дезинфекцией.

Пахло здесь компьютерными терминалами.

Дженифер представилась констеблю, сидевшему за столом, и ее тут же провели через какую-то дверь, затем пустым коридором, пока они не пришли в маленькую комнату, где сидел Бэрри Трит. Он трясся, икал и отказывался от горячего сладкого чая, который ему настойчиво предлагали.

— Бог мой, доктор Имс, это было ужасающе!! — завопил Бэрри, как только увидел Дженифер. — Из нее вытекла вся, абсолютно вся кровь: это видно по ее рукам, таким красивым, талантливым рукам. Теперь они такие неподвижные, мертвые… такие…