Читаем Тайна Люка Эббота полностью

За прошедшие годы Люк стал еще выше ростом и более худ. У него давно исчезли цыпки на руках; он научился до блеска чистить ботинки и красиво улыбаться. Пиратские усы, которые он отрастил, весьма шли ему. Он был одет в хороший костюм-тройку. Что-то подсказывало ей, что его мальчишеский задор исчез под влиянием какой-то скрытой боли, но она же воспитала в нем силу и глубину чувств, которых не было в том мальчишке из ее детства. Тогда он был ее героем. Она ожидала, что из него получится профессиональный спортсмен или юрист, а может быть, врач или даже премьер-министр. Но только не инспектор.

— Старший уголовный инспектор? Ты?! — выдохнула она.

— Что плохого в том, чтобы быть полицейским? — с вызовом ответил он вопросом на вопрос, думая о реакции окружающих. — Весьма респектабельная профессия.

— Да, я согласна. Абсолютно респектабельная. — Она слегка усмехнулась. — Я просто удивилась, до сколь высоких чинов ты дослужился. Я ожидала, что с твоим характером ты постоянно будешь сидеть в будке — или какой там эквивалент этого сооружения в вашей служебной терминологии.

— Я и сидел там дважды или трижды, — усмехнулся он. — Но со временем я смирил себя — и вот, поднялся до таких высот благодаря своей гениальности. Что еще?

— Боюсь и сказать. — Она окинула взглядом присутствующих.

— Что же это?

— А то, что все и теперь тебя боятся.

— Это все оттого, что он — злобный и хитрый сукин сын, — послышался сзади густой голос. Это был, конечно, сержант Пэдди, но его любовное выражение лица выдавало факт, что сказанное было чистейшей ложью. — Каков же он был в детстве?

Дженифер смотрела на Эббота, а тот с опаской глядел назад.

— Тогда он был тоже злобным и хитрым, но очень хлипким сукиным сыном, — улыбнулась она. — Славным парнем, когда находился в хорошем настроении, — и негодяем, когда в плохом. Люди побаивались связываться с ним.

— М-да, значит, то же самое, что и теперь, — кивнул Пэдди.

Эббот глянул на констеблей и прочистил горло. Ситуация выходила из-под контроля, а кроме того, его ждала работа.

— Похоже, что нам придется сегодня много поработать; но, может быть, мы соберемся вместе как-нибудь вечером?

— Было бы хорошо. Я живу с тетей и дядей: я взяла дядину практику.

Эббот кивнул: похоже, это было ему известно; так что удивление его относилось не к тому, что он видел Дженифер, а к тому, что он увидел ее в полицейском участке.

Дженифер колебалась: сказать ему или нет.

— Уин Френхольм была нашей пациенткой, — осторожно сказала она.

Перемена в нем произошла мгновенно: теперь она уже была не школьной приятельницей, теперь она была нужна ему для дознания.

— Да? — сказал он. — Как давно ты ее видела?

— По правде говоря, я видела ее буквально вчера утром, — сказала Дженифер, чувствуя себя дискомфортно под его острым взглядом из-за его резкого тона. — Она была записана к доктору Грегсону и обычно посещала его. Но мы, бывает, работаем по утрам вместе, занимаясь хирургией; а она пришла и спросила специально, не сможет ли она попасть на прием к женщине-врачу. Когда я поговорила с ней, стало понятно, почему именно она желала попасть ко мне: ей необходим был аборт.

— И ты помогла ей в этом?

— Я разъяснила ей, как собрать документы и пройти эту процедуру. Я предложила ей вначале обсудить этот вопрос с отцом ребенка. Она сказала, что отец ребенка не желает больше поддерживать с нею отношений, и это ее также устраивает.

— Она сказала тебе его имя?

— Нет. Она ушла очень расстроенная: похоже, она ожидала, что я сделаю ей аборт сама, прямо там же и сразу. Когда она услышала, что нужно пройти специалистов и все прочие формальности для разрешения от Министерства здравоохранения — либо платить большие деньги, чтобы сделать это тайно, — она впала в безумие. Но прошла минута — и она опять была совершенно спокойна. Наблюдать все это было несколько странно. Она вдруг начала просить меня сделать анализы крови для доказательства отцовства — и прочее. Мысли ее, похоже, скакали от одного решения проблемы к другому. Она, конечно, была девушкой неординарной, но совершенной эгоисткой, я бы сказала. Даже безжалостной эгоисткой. Однако с таким ангельским личиком она смогла бы убедить любого, что она — милое, невинное дитя. Она сказала, что знает, кем мог бы стать отец ребенка…

— Мог бы стать?..

— Она сказала; «Я знаю, кем он может стать, счастливчик этакий».

— Тогда она могла бы говорить так о ребенке, но не о его отце.

Дженифер поразмыслила над этим.

— Да, полагаю теперь, что это так. Я, правда, спросила ее, что она имеет в виду, но она только кинула на меня загадочный взгляд и сказала, что придет через два дня, «когда примет решение».

— Она сказала это вчера утром?

— Да.

— А вечером она была убита, — спокойно добавил Пэдди.

— Но, возможно… — начала было Дженифер.

— Что? — спросил Эббот.

— Я о той, другой женщине — в Вудбери. Не аналогичное ли это убийство? Не тот ли самый убийца действует?

— Именно это мы выясняем здесь, — сказал Эббот.