Читаем Тайна Люка Эббота полностью

— Да синяки? — с полуулыбкой предположил он. — Виноват, но это будет так, поскольку именно с этим чаще всего сталкиваюсь и я в своей практике. Это — терапия. Это — удел практикующего врача. Хирург в госпитале видит лишь крайние случаи медицины, фатальные. А здесь — основная ее часть. Подумайте о нашей части как о лимфатической системе медицины: мы берем на себя все скучные, повседневные заботы о здоровье. Нам нечасто доводится увидеть нечто зрелищное…

— Такое, например, как мистер Криттендон?

— Я обращал ваше внимание на этот случай, — мягко напомнил он. — Мистер Криттендон пришел к нам в разгаре заболевания малярией, которую он подцепил в путешествии по Дальнему Востоку. Малярия вряд ли является эндемическим заболеванием Котсуолда. Случай мистера Криттендона — классический.

Дженифер смягчилась:

— Простите, Дэвид, мне не хотелось упрекать вас…

— Но вы все-таки упрекнули? Ну что ж, справедливо. Нахожу упреки для вас и я. В конце концов, большинство партнеров имеют какие-то возражения, когда приходит новый человек и вмешивается в его дело, правда?

— Дядя Уэлли не отошел от практики окончательно, и я — не совсем новый человек в его деле…

Он взглянул на нее с жалостью:

— Вы знаете так же хорошо, как и я, что он должен отойти от дел. Все его разговоры о том, что он еще возьмет бразды правления, это самоутешение, нонсенс. Даже если он физически сможет передвигаться, то ум его уже не тот, что был. Да и настроение у него уже не рабочее. С ним, как с медиком, покончено, Дженифер, и мы оба знаем это. Он может быть неоценим как консультант, но…

— Как мило с вашей стороны признать хотя бы это его достоинство, — съязвила Дженифер, неприятно пораженная признанием вслух факта, который давно был известен ей самой. — А я полагала, что вы вечно будете изображать его поклонника.

Грегсон проигнорировал ее выпад.

— Он был блестящим врачом в свое время, но теперь он очень устал, Дженифер.

— А следовательно, вы станете главой фирмы и найдете кого-нибудь более соответствующего своим вкусам, кто бы заменил его, — ядовито продолжила Дженифер. Но не кажется ли вам это немного щекотливым моментом: жить в его доме — и одновременно работать в его офисе?

Это было несправедливо, и она понимала это, но Грегсон вечно вставал у нее на пути.

— Но есть альтернатива, — сказал Грегсон. — Уйти мог бы именно я, и вы станете главой фирмы. Вы бы желали такого варианта, не правда ли? Чтобы все перешло к вам?

— Нет, — неожиданно сказала она. — Я бы не желала. Я не смогу нести весь объем работы, но вполне способна исполнять половину его. Я бы желала, чтобы мне было позволено это, вот и все. — Она оставила опасную тему и перешла к другой: — Во всяком случае, дяде Уэлли нужен коллега-мужчина, с кем он мог бы общаться.

— А почему он не мог бы общаться с вами?

Что-то в его глазах притягивало, и она не смогла отвести взгляд.

— Мне нравится, что у меня есть коллега, с кем я могу посоветоваться, — признала она. — В госпитале именно в этом заключается положительный момент работы. Я нахожу терапевтическую практику… пугающей… иногда, если говорить правду. — Под его взглядом она и не могла говорить ничего иного, кроме правды. — Я имею в виду, что ставить диагноз в затруднительных случаях в условиях спальни, полагаясь лишь на свои глаза и уши, — это ужасно. Говоря откровенно, иногда это пугает меня до смерти!

— Так вы признаете это? — Взгляд его смягчился. — Может быть, из вас получится лучший терапевт, чем я полагал ранее. Мы все испытываем страх, Дженифер: в этих спальнях, при виде страдающих больных, под пристальным взглядом жены или мужа, которые полагают, что ты — Бог. А ты — просто мужчина или женщина, и еще нужно упомнить проклятые двадцать три альтернативных диагностических условия, к которым подходят данные симптомы. Или еще хуже: вам необходимо как-то сообщить родственникам, что все симптомы указывают на нечто ужасное. Когда я приехал сюда, Уэлли сказал мне, что терапевт общего профиля — это наихудшая и наисложнейшая специализация из всех возможных. И он оказался прав.

Дженифер улыбнулась.

— Он говорил мне это, когда я была еще ребенком и бегала за ним повсюду, как нитка за иголкой. — И она взглянула на Грегсона, чтобы убедиться, что он не смеется. — Так вы и вправду иногда чувствуете страх?

— Да.

— Спасибо, в таком случае, за то, что признались мне. Я-то думала, что вы человек оригинальной железобетонной конструкции.

Он пожал плечами, будто спохватился, что сказал ей слишком много. Или устыдился того, что провел в ее кабинете более двух минут.

— У меня нет времени, чтобы обсудить с вами все противоречия характера вашего дядюшки. У нас обоих — пациенты. Я беру на себя ночные вызовы. А вы можете взять большую часть дневных пациентов. Вы не поверите, когда увидите, сколько нарывов — и преимущественно на заду — появляется в этот сезон.

И он вышел прежде, чем она успела возразить.

Два воспаленных горла, четыре пациента, чувствующих себя «неважно», одно вывихнутое запястье, угроза инсульта, одна бессонница и одна подтвержденная беременность — и вот она свободна.