Лидия и Дали стали подниматься по узкой дороге, вьющейся меж скал. Когда они поднялись на вершину горы, Лидия увидела впереди городок. Белые домики жались к подножию горы, их окружали оливковые деревья и усыпанные красными цветами кусты. Здесь гавань была больше, и место казалось более оживленным.

– Это Кадакес, – сказал Дали. – Самый чудесный городок на земле. Здесь живет старшая Лидия со своими сыновьями. Мы давно знакомы, она настоящая ведьма.

Лидия кивнула. Ее уже ничто не могло удивить. И ведьм она не боялась – ее ведь и саму звали ведьмой.

– А что это за слово, которым вы меня назвали? – спросила она Дали. – Сюрреалист или что-то в этом роде…

– Сюрреалист, – кивнул Дали. – Ну, мы, сюрреалисты, пишем картины-сны, или, как я обычно говорю, зарисовываем снимки снов.

– Но почему они такие… чокнутые? Все эти разные предметы…

– Сны – это вообще странная вещь, – ответил Дали. – Принято считать, что сюрреализм – это неожиданная встреча зонтика и…

– …швейной машинки! – подхватила Лидия. – На операционном столе.

Дали замер и уставился на нее.

– Ты читала «Песни Мальдорора»? – спросил он. – Ты так юна…

– Нет, – ответила Лидия. – Но именно это приснилось мне, когда я гостила у Тёрнера. А когда я нарисовала этот сон, то попала сюда.

Дали не сводил взгляда с Лидии, наморщив лоб.

– Удивительная ты девочка, – произнес он наконец. – У меня такое чувство, что я знаю тебя всю жизнь.

Лидия смутилась. Она не знала, что ответить. Дали был очень странным человеком: то говорил спокойно и связно, то переходил на загадочный и туманный язык безумца.

Солнце закатилось за горизонт. Дорога превратилась в узенькую тропинку. Вдруг Лидия споткнулась о камень, торчащий из-под земли. Это было надгробие. Оглядевшись по сторонам, она обнаружила множество подобных камней.

– Мы на кладбище Кадакеса, – пояснил Дали. – Зайдем в церковь, я кое-что тебе покажу.

Старинная каменная церковь казалась непомерно большой для такого крошечного городка. В высоких окнах мерцали свечи. Дверь была открыта, и Дали с Лидией зашли внутрь.

– Сегодня в Кадакесе праздник, – прошептал Дали. – Смотри, что там, у алтаря!

Большой алтарь в стиле барокко, украшенный скульптурами и картинами, был освещен свечами. Взгляд Лидии уловил движение, и, приглядевшись, она увидела… омаров. Алтарь был окружен живыми омарами на привязи, шевелящими красными клешнями и усиками в свете пламени сотен свечей. Лидия стояла, не шевелясь и затаив дыхание. Как же это было красиво! И очень странно. Наконец Дали взял ее за руку и вывел из церкви.

– Это и есть сюрреализм, – произнес он. – Рыбаки украсили алтарь самыми прекрасными омарами из дневного улова. Теперь тебе понятно, почему я пишу такие картины? Я все-таки вырос в Кадакесе.

Лидия задумчиво кивнула. Остаток пути к дому старшей Лидии она молчала. Перед глазами у нее стоял алтарь, окруженный омарами.

Съедобная красота

Девять месяцев в году в Кадакесе дует странный ветер, от которого люди сходят с ума. Дует он от гор к морю, проникая людям в голову, в самые мысли, и некоторые даже лишают себя жизни. За церковью растет дерево, на котором повесился не один житель Кадакеса. Ветер этот называется «трамонтана», и все без исключения люди в городке несут в себе этот ветер до самой смерти.

Дали рассказал Лидии о трамонтане по дороге к старшей Лидии, когда погода стала меняться. Ветер был не холодный, даже теплый, но что-то заставило Лидию насторожиться. Он подвывал, словно продувая ее насквозь. Как только открылась дверь дома старшей Лидии, ветер ворвался внутрь и стал кружить по комнате. Старшая Лидия была крупной дамой с каштановыми волосами, собранными в пучок. Дружелюбно поприветствовав Лидию, она пригласила ее и Дали войти и присесть. Художнику старшая Лидия предложила бокал вина, а младшую гостью угостила соком. Она была вдовой – ее муж-рыбак утонул. Сыновья старшей Лидии молча исподлобья рассматривали Лидию-младшую. Их мать сдавала комнаты, и когда к Дали и Гале приезжали гости, то останавливались они здесь – домик Дали был слишком тесен. Старшая Лидия предложила младшей заночевать у нее, и та с радостью согласилась – ей вовсе не хотелось возвращаться к Гале, которая явно ее невзлюбила. Званый ужин, который задумал устроить Дали, пришлось отменить, раз задула трамонтана. Стоя у окна, Лидия смотрела, как художник идет по направлению к своему домику на берегу. Худощавая фигура покачивалась от порывов ветра, а напомаженные волосы стояли дыбом. В эту минуту Дали был похож на фигурку из комикса.

Ночью Лидии приснилось, что она карабкается по отвесной скале, которая вдруг стала плавиться и мягчеть. Ноги стали увязать в мягком камне, но девочка изо всех сил старалась выбраться на берег, и наконец ей это удалось. За ней на сушу стали вылезать огромные омары с человеческими лицами, и, приглядевшись, Лидия вдруг обнаружила, что это лица ее одноклассников. Линн что-то кричала Лидии, размахивая красными клешнями.

– Ты же обещала позвонить! – кричала она. – Почему ты не позвонила?