Читаем Тайна Лидии полностью

Если не считать собственной комнаты, больше всего на свете Лидия любила дедушкину приемную. Все прочие комнаты ожидания были скучными, холодными, с жесткими стульями и неинтересными газетами на журнальных столиках. А дедушкина приемная больше напоминала уютную гостиную. Огромный диван, обитый пушистым зеленым бархатом, и кресла, в мягких подушках которых можно было спрятаться едва ли не целиком. Дубовый стол, книжный стеллаж и торшер с золотистой бахромой, излучающий мягкий, теплый свет. На стенах висели настоящие, написанные маслом картины. Лучшая из них располагалась над диваном. Она изображала бушующее море. Пенные волны вздымались над судном с изорванными парусами. По небу неслись черные тучи, в просвете между которыми виднелась ледяная луна, освещавшая свирепые воды. Дедушка как-то пояснил, что это работа художника-мариниста. Лидия обожала смотреть на нее. Картина была прекрасной и страшной одновременно. Глядя на нее, Лидия будто слышала гул бури и крики несчастных моряков, обреченных на гибель; она чувствовала, как ветер рвет одежду, а губы делаются солеными от морской пены.

Кроме этой картины на стенах приемной висели еще три. Одна изображала пасущихся на лугу коров, а две другие были портретами. Молодой человек в военной форме казался очень печальным, и, когда Лидия спросила дедушку почему, тот ответил, что все друзья этого молодого мужчины, скорее всего, погибли на войне. А может быть, он скучал по жене и детям. Второй портрет изображал женщину в красивом белом кружевном платье, которая обнимала детей – мальчика и девочку. Наверное, это была семья солдата? По крайней мере, так казалось Лидии. Дедушка кивал в ответ – конечно, очень даже может быть. У девочки, одетой в голубое платье, были вьющиеся каштановые волосы и взгляд, всегда устремленный на Лидию. В детстве Лидия воображала, что это ее старшая сестра. И каждый раз, когда она смотрела на портрет, девочка в голубом платье ловила ее взгляд.

– Сколько еще мне тут сидеть?

Лидия вздрогнула. Ворчливый голос принадлежал мужчине, устроившемуся на диване. У него были острый нос и недовольно поджатые губы. Пряди блеклых волос обрамляли лысину.

– Меня записали на определенное время, почему я должен сидеть и ждать целый час… – бормотал мужчина. – Он что, уснул, этот доктор?

Лидия покраснела от злости. Как он смеет так говорить о дедушке! Она почти уже собралась ответить, но вовремя вспомнила, что молчание – золото, подошла к стеллажу и взяла альбом «Музеи Европы».

В приемной не было глянцевых журналов: дедушка выписывал только серьезные газеты и «Шведский вестник медицины» – все люди любят читать статьи о болезнях, говорил он, а раз так, пусть читают правду, а не выдумки. Но Лидии не было дела до болезней. Ее интересовал только двухтомник «Музеи Европы», стоявший на нижней полке стеллажа. Тома были большие, в темно-красном переплете, и Лидии приходилось держать их обеими руками, чтобы не уронить. В этих альбомах были репродукции картин из самых разных музеев. Лидия рассматривала их так много раз, что почти сроднилась с ними. Здесь были рыцари в доспехах, гарцующие лошади, принцессы в удивительных нарядах, красавицы с веерами, пейзажи с замками и крепостями, марширующие военные и семьи, обедающие в старинных интерьерах. Здесь были фазаны и пасущиеся олени, блюда с фруктами и вазы с цветами, пухлые обнаженные купальщицы и ангелы, черти и люди с винными кубками в руках. Под картинами были комментарии, но Лидии они казались скучными, и она обычно читала только название и имя художника. И еще в каком музее хранится полотно.

Дедушка любил рассказывать Лидии об этих картинах.

– Это «Мона Лиза». Ее написал Леонардо да Винчи. Возможно, это самая знаменитая картина на свете. А что она говорит тебе, Лидия?

Лидия провела кончиками пальцев по гладкой бумаге. Репродукция была как будто вклеена внутрь страницы. Мона Лиза показалась Лидии самодовольной.

– Понятно, – ответил ей тогда дедушка. – А это картина Рембрандта. Смотри, как красиво лучи освещают мужчину, хотя фон на портрете темный!

Но Лидии больше нравилась другая картина Рембрандта: мужчины в черном стояли вокруг стола, на котором лежал труп со вскрытой рукой – даже сухожилия было видно.

– Это медицинское вскрытие, – пояснил дедушка. – А это студенты, которым предстоит стать докторами. Они вскрывают тело, чтобы посмотреть, что внутри и от чего умер больной. Когда я учился, мы тоже так делали.

Лидия долистала до любимой картины под названием «Рождение Венеры»: в огромной раковине посреди моря стоит девушка. Это Венера, рожденная из морской пены, слева от нее – бог ветра и богиня цветов, справа – еще одна богиня. Написал картину Боттичелли. Как-то раз Лидия попробовала нарисовать такую же, но это оказалось ужасно сложно.

Дедушка любил говорить, что, как только он выйдет на пенсию, они с Лидией поедут в путешествие по Европе и она увидит знаменитые музеи Парижа, Лондона и Мадрида. Картины в оригинале – это нечто особенное, добавлял он.

– А, Лидия! Заходи!