Читаем Тайна Ла-Манша полностью

— Картер, живо, — прохрипел он, чувствуя, как стремительно иссякают силы.

Однако Картер все не подходил, и казавшаяся бесконечной схватка, продолжилась. Френч, крепко ударившийся при падении, быстро слабел, но не выпускал свою жертву. Он поранил бок о выступ мотора, и если бы его противник и сам не был ранен в руку, все бы уже закончилось… Потом вдруг накатила страшная слабость, и Нолану удалось схватить его здоровой левой рукой за горло. Френч продолжал самоотверженно сопротивляться, но мышцы уже не желали ему подчиняться. В ушах зазвенело, и Френч впал в полузабытье. Какое-то время он еще чувствовал боль, потом и она исчезла — инспектор потерял сознание.

Когда Френч пришел в себя, то обнаружил, что лежит на рундуке в кают-компании. И что какой-то незнакомец, близко наклонившись, с интересом за ним наблюдает.

— Здорово вы заставили нас понервничать, инспектор, — услышал он смутно знакомый голос, почти ликующий, — не переживайте, скоро снова будете в полной боевой готовности. Подумаешь, три сломанных ребра, ничего серьезного.

— Нолан? — пробормотал сквозь стон Френч.

— Ему пришлось расстаться с большим пальцем, а больше ни одной царапины. Выкиньте вы его из головы. Сейчас самое главное — перенести вас на кровать. Там вам будет полегче.

В тот же вечер Френчу поведали о том, что и как происходило. Только благодаря выдержке и сообразительности Картера инспектор и его потенциальный арестант остались живы.

Когда Нолан включил свой фонарик, Картер мигом сообразил, что противник его не заметил, поскольку он стоял чуть дальше от двери и на него падала тень от фигуры Френча. У Картера тоже был револьвер, но он тоже понял, что стрелять нельзя — тесное машинное отделение было наполнено парами бензина. И отойти подальше от опасной зоны тоже было невозможно, поскольку тогда Нолан оказался бы вне поля зрения. План дальнейших действий пришел в голову мгновенно. В следующий миг Картер уже тихонько крался к двери каюты. Выбравшись наружу, он ринулся к стеклянному световому люку над машинным отделением, чтобы сквозь него выстрелить в Нолана. Но там его поджидала неудача: стекло было непрозрачным. Были, конечно, и бортовые иллюминаторы, но один борт был точно недоступен: там стояла «Нимфа». Однако же и к иллюминаторам второго борта с палубы было дотянуться невозможно. Картер сразу пал духом и растерялся. Но еще секунда раздумий — и выход был найден! Перемахнув через поручень, он спрыгнул в воду, держась за него свободной левой рукой. Это позволило ему держаться на плаву на уровне пояса, правая же рука, полуопущенная в воду, стала гораздо легче. Перебирая ногами, Картер подобрался к нужному иллюминатору и толчком отодвинулся назад, чтобы пламя при выстреле никоим образом не попало за разбитое стекло — только летящая пуля. И вот он наконец выстрелил. И, надо сказать, очень вовремя. А замешкался в ответ на призыв Френча он потому, что пришлось пару минут потратить на то, чтобы снова забраться на палубу.

Поймав Нолана с поличным как раз в тот момент, когда он спрятал в карман алмазы, полицейские получили долгожданную достоверную улику. Многое еще предстояло прояснить и уточнить, но при наличии имевшейся уже информации это особых трудностей не представляло.

Очень скоро версия, изложенная Френчем сэру Мортимеру Эллисону еще на первом этапе расследования, полностью подтвердилась. Когда над концерном Моксона стали сгущаться тучи, компаньоны предприняли самые героические усилия, чтобы все поправить. Когда же стало очевидным, что избежать банкротства невозможно, они решили спасать свои шкуры, забыв о долге и чести. Они стали подворовывать наличность и устроили всю эту аферу. Рыльце в пуху оказалось у Моксона, Дипинга, Эсдейла и Нолана. Реймонд наверняка не согласился бы участвовать в этом грязном деле, это сообщники прекрасно знали, все же прочие компаньоны, более мелкого калибра, в расчет вообще не принимались.

Нолан практически сразу задумал избавиться от своих сообщников, отчасти ради собственной безопасности, чтобы не осталось свидетелей, но основной мотив был все же иным: обыкновенная алчность. Действовал он четко и продуманно. Покупая алмазы, он старательно держал правым мизинец согнутым, чтобы его приняли за Эсдейла. Когда же ему пришлось забирать письмо насчет мотора, он действовал просто гениально. Рассудив, что настоящий Эсдейл наверняка постарался бы спрятать столь красноречивую «особую примету», Нолан при разговоре с владельцем табачной лавки все время держал руку в кармане.

Помимо скупки алмазов и закупки мотора Нолан занимался не менее важным делом: настойчиво убеждал своих сообщников принять его план бегства. После судебного разбирательства, когда стало ясно, что на пересмотр вынесенного приговора надежды нет, Нолан, как говорится, «раскололся».