Труднее всего было заставить Моксона попросить его поехать на встречу с Пастером, разумеется, в присутствии свидетелей. Моксон считал, что это уже лишнее. Он в любом случае не собирался ехать в Фекан. Но Нолан прекрасно понимал, что заготовленная им история насчет того, что Моксон умолял его подменить, вряд ли кого убедит, если ее не подтвердит хотя бы один свидетель. Ему пришлось пустить в ход всю свою изворотливость, чтобы Моксон поддался на уговоры. Главным аргументом был следующий: если они все вчетвером объявят, что отправляются в командировку, причем прямо накануне инсценировки с пожаром, это мгновенно вызовет у полиции подозрение. Такого еще не бывало — чтобы все начальники разом покинули свою драгоценную контору. А ведь только Моксон, Дипинг, Реймонд и сам он могут решать некоторые вопросы и подписывать соответствующие бумаги. Надо объявить всем сотрудникам, что в четверг за главного остается он, Нолан. А чтобы оправдать и его внезапный отъезд, надо срочно придумать какую-то важную причину, нечастный случай. Причем этот случай должен касаться не его, не Нолана. Гораздо более убедительным будет вариант, при котором якобы придется переменить свои планы самому Моксону. Да, именно так, настаивал Нолан. Это будет выглядеть гораздо более естественно. Убедить Моксона так и не удалось, но он, видимо, устав от препирательств, согласился устроить этот спектакль, не распознав никакого подвоха.

Изъятые алмазы действительно стоили примерно полтора миллиона фунтов стерлингов. Эти деньги не могли предотвратить окончательного банкротства фирмы Моксона, но, по крайней мере, позволили выплатить вкладчикам по двенадцать шиллингов из каждого фунта. Таким образом, для многих людей полный крах обернулся просто потерями, правда, очень крупными.

Френч наконец ощутил законное чувство удовлетворения от хорошо проделанной работы и очень надеялся, что это расследование позволит ему подняться на следующую ступеньку в табели о рангах, что не за горами и чин старшего инспектора, о котором он давно страстно мечтал.

Однако когда он явился с рапортом к помощнику комиссара, тот сказал на прощанье только это:

— Ну что ж, Френч, дело сделано. Быстренько прячьте в папку свои бумажки. Вам надо успеть на поезд в одиннадцать сорок, до Мейдстона, пятьдесят шесть. Я хочу, чтобы вы подключились к делу об Эйлсфордском ограблении.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА: «Тайна «Нимфы»

Роман вышел в 1931 году, ознаменовав десятилетний юбилей инспектора Френча, а заодно и начало его необыкновенной активности: в 30-х годах вышло в свет 16 романов с его участием.

Сюжет романа весьма познавательный. Читатель побывает на морских просторах, в банковских офисах, в живописных прибрежных уголках Франции и в доках Уэльса; он окажется на борту пароходов и яхт, помотается по различным закоулкам Англии в автомобиле, заглянет на железнодорожные вокзалы и даже преодолеет изрядный отрезок пути пешком. Подобная активность, которой суждено стать привычной в более поздних шпионских или политически-авантюрных романах, в классическом детективе встречалась не так уж и часто. Подозреваемые в них сменяют один другого в порядке очереди, а не в произвольном порядке, что также является не вполне обычным. Так что данный роман больше похож на приключенческий своей стройностью и последовательностью сюжета, и читатель может отдохнуть от обычного метания между разными подозреваемыми.

В основу сюжета положен трюк, придуманный Агатой Кристи для своего первого романа «Таинственное происшествие в Стайлз» (см, том 1 наст. Собр. соч.) и впоследствии неоднократно использованный ею самой и другими ее коллегами. В этом же романе он творчески переработан и значительно усложнен, делая сюжет идеальным с точки зрения сочетания кажущейся сложности и реальной простоты сюжета.

На страницах романа автором демонстрируется острая неприязнь к дельцам, стремящимся в любом случае выйти сухими из воды. Кульминацией же подобного неприятия является авторская ремарка о сэре Мортимере Эллисоне, весьма терпимо относящемся ко всем преступникам, за исключением финансовых воротил.

Впрочем, в романе немало страниц, показывающих, что автор не стремился к огульным социальным обвинениям. «Мистер Крейвен, директор, великий и всемогущий, ждал его. Снисходительным тоном он предложил Френчу сесть. Инспектор тут же подумал, что вряд ли этот надменный господин снизойдет до жалких подробностей примитивной финансовой операции, но очень скоро убедился в своей несправедливости».