Читаем Тайна Ла-Манша полностью

Однако сведения, полученные на этот раз, были иного свойства. Мало того что они были абсолютно неожиданными, сам Френч и его помощники не имели ни малейшего отношения к их появлению. Безусловно, тут немалую роль сыграли обстоятельства, при которых было совершено преступление, и тем не менее то, что эти сведения вдруг стали известны, было скорее игрой случая, а не закономерностью.

Как водится, сообщение поступило по телефону. Начальник полиции города Кале уверял, что располагает некой весьма огорчительной информацией, которая, возможно, напрямую связана с делом Моксона. Он полагает, что офицеру, ведущему расследование, необходимо поскорее прибыть сюда к ним, причем непременно вместе с человеком, хорошо знавшим всех руководителей фирмы.

Спустя четыре часа Френч и Ноулз вышли на пирс города Кале. Они прибыли туда на пароходе «Кентербери». Их с необыкновенным радушием встретил офицер полиции и проводил в Управление полиции. Там снова начались изъявления восторга. Как выяснилось, мосье начальник много слышал о мосье Френче от своих дьеппских коллег и теперь был просто счастлив с ним познакомиться. А это мосье Ноулз? Очень, очень приятно. У него, у мосье начальника есть для мосье Френча кое-какие новости. Он не знает, важные ли это новости, поэтому решился побеспокоить своего выдающегося confrere[50], призвав его сюда, в Кале, чтобы он мог разобраться на месте. А сейчас, если мосье Френчу будет угодно, лейтенант Гаспар объяснит, что, собственно, произошло. К великому сожалению, сам он должен срочно уйти, ибо приглашен на званый вечер. Но он надеется, что их дорогой гость великодушно его простит.

Дорогой гость между тем пребывал в крайнем недоумении. Мосье начальник ни словом не обмолвился о том, что случилось. И лейтенант Гаспар, которому было велено все объяснить, не изъявлял никакого желания выполнить приказание своего шефа. Сказал только, что «нужно будет пройтись, тут совсем недалеко», а по дороге все твердил Френчу, что напрасно он и его компаньон так спешат. Мосье Гаспар повел их с Ноулзом на окраину города, весьма непрезентабельную, и вскоре они подошли к стоящему на отшибе домику, видимо заброшенному.

— Что и говорить, местечко не самое приятное, — загадочно произнес он, нажимая кнопку дверного звонка. Когда же Френч поинтересовался, что это, собственно, за местечко, их провожатый коротко ответил:

— Это городской морг.

Дверь открыл служитель. Увидев лейтенанта Гаспара, он подобострастно поклонился и отошел в сторону. Лейтенант двинулся вперед по каменному коридору с отмытыми добела стенами, от которых отдавалось гулкое эхо, гулкое и торжественно-зловещее. У самой крайней дверцы мосье Гаспар остановился, молча ее распахнул и жестом показал, что Френч и Ноулз могут войти.

— Местечко, конечно, не из приятных, — снова повторил он.

Это было небольшое помещение, без всякой мебели, посреди которого возвышался помост, а на помосте стоял стеклянный ящик, странно напоминавший огромное блюдо накрытое квадратной прозрачной крышкой. Пол был каменным, стены белыми, на потолке был застекленный «фонарь» с открытыми сейчас вентиляционными решетками по бокам. Воздух был тяжелым, и вообще действовало все это подавляюще.

Все трое подошли к помосту и заглянули сквозь стекло внутрь ящика. Там лежало тело мужчины, вид его был чудовищным. Ноулз вскрикнул от ужаса, и даже привычному к подобным картинам Френчу стало не по себе.

Человек этот умер, по-видимому, очень давно. Ибо время успело нещадно исковеркать разлагающуюся плоть. Судя по всему, труп долго находился в воде. Одежда — вернее, то, что осталось от легкого костюма для отдыха, — уже утратила цвет, ткань разбухла и местами расползлась. Лодыжки мужчины были несколько раз обмотаны якорной цепью, видимо, кто-то предусмотрительно позаботился о том, чтобы труп потом не всплыл. Отвратительное, леденящее душу зрелище. Не верилось, что это бесформенное, это жуткое существо было когда-то человеком.

Френч, преодолевая отвращение, смотрел на останки, но абсолютно не понимал, зачем его и Ноулза сюда затащили. Да, разумеется, жаль человека, но он-то тут при чем? Какого черта его вызвали в Кале и привели в этот морг?

Гаспар обогнул помост, приглашая посмотреть с другой стороны.

— Видите, мосье, — сказал он, указывая на раздувшуюся бесформенную голову, — его не сразу утопили. Видите, вот там — отверстие, пробитое пулей. Задета сонная артерия. Он умер от потери крови.

Это было очевидно. Человека застрелили. Огромная дыра зияла на его шее, и, безусловно, пуля пробила и сонную артерию. Все верно, только с какой стати он, английский полицейский, должен вникать в подробности гибели какого-то француза?