Читаем Тайна Ла-Манша полностью

— Итак, получили мы это самое письмишко двадцатого, значит, июня. Мистер Хавлок накануне, как и обещал, позвонил, ровно в три. Я сказал, что мы готовы выполнить его просьбу, но за мотор и все прочее ему придется выложить крупную сумму. Если угодно, могу вам ее назвать, инспектор. Он сказал, что деньги сразу же вышлет, повторил, что мотор нужно доставить в камеру хранения на Ватерлоо, а квитанцию об оплате — мистеру Марксу. Просил, чтобы мы сделали это на следующий день, до четырех. Следующий день попадал на субботу. Я пообещал, что все будет сделано. Потом он сказал, что не сможет зайти и самолично проверить мотор. Спросил, может ли он на нас положиться, что с мотором не будет никаких недоразумений. Разумеется, ответил я, и мы распрощались, вполне довольные друг другом.

В субботу с утренней почтой пришло второе письмо, точнее записка, вложенная в конверт с деньгами. Не скрою, меня удивило, что это был не чек, а живые деньги, купюры. Впрочем, сумма была точной, как говорится, тютелька в тютельку. После чего мотор был упакован и доставлен в камеру хранения, а квитанцию я велел передать вышеупомянутому адресату. Мотор, надо полагать, мистер Хавлок получил и остался им доволен, поскольку от него больше не было ни писем, ни звонков.

— Весьма занимательная история, — сказал Френч. — А вам не показалась подозрительной вся эта таинственность?

— Подозрительной нет, но, безусловно, странной. Я вам разве этого не говорил? А насчет подозрительности… А какие, собственно, у меня могли возникнуть подозрения?

Френч улыбнулся.

— В самом деле, никаких. Ладно, с этим разобрались. Теперь насчет денег. Вы не могли бы вспомнить, какие именно в конверте были купюры, какого достоинства?

— Десятки, в основном. По-моему их было семь, а остаток суммы однофунтовые бумажки.

— Благодарю вас за подробный рассказ, мистер Нортон, вы ответили на все интересующие меня вопросы. Остался самый последний. Этот мотор пригоден для весельной лодки, двенадцать на шесть футов?

— А какая корма? Квадратная?

— Да.

— И, видимо, сама лодка достаточно основательная?

— Да-да. И тяжелая. Я бы сказал, слишком громоздкая для лодки, которую используют как шлюпку.

Норман что-то обдумывал.

— Вообще-то этот наш мотор очень мощный. Для шлюпок его точно не покупают. Но вы говорите, что лодка по размерам больше обычного и довольно тяжелая. Тогда все нормально.

— В таком случае, я хочу уточнить еще одну деталь. Может ли один человек, я имею в виду, без помощников, сам распаковать мотор, сам его собрать и установить?

— Вне всяких сомнений, наша фирма специализируется именно на таких моторах. Даже с самыми мощными моделями может справиться один человек. Тот мотор, о котором идет речь, весит примерно девяносто фунтов[49].

Френч поднялся.

— Премного вам благодарен, мистер Нортон. Изложенные вами факты могут оказаться весьма полезными для нашего расследования.

Нортон тоже поднялся.

— Вы не могли бы рассказать, как обстоят дела? Если это, конечно, возможно.

Френч слегка замешкался, но тут же нашел обтекаемый ответ.

— Видите ли, пока я могу только предполагать, и я просто не имею права что-то утверждать. Но если мои подозрения окажутся верными, вас вызовут в качестве свидетеля, и тогда вы узнаете все от начала до конца, все подробности.

Нортон велел принести точно такой же мотор, который был продан загадочному клиенту, чтобы Френч хорошенько его изучил и запомнил. Потом он вручил инспектору оба письма от «Хавлока» и проводил гостя до двери.

Очередной маршрут был очевиден. Спустя полчаса Френч входил в табачный магазинчик на Брук-стрит, владельцем которого был мистер Джон Маркс.

— Я смотрю, вы по совместительству работаете и почтальоном, мистер Маркс? — спросил Френч, предварительно запугав своего собеседника своим удостоверением.

Маркс подтвердил, что иногда оказывает людям услуги.

— Вот и хорошо, — сказал Френч. — Не вижу в этом ничего крамольного. Мне, собственно, нужно поговорить насчет одного из ваших, так сказать, почтовых клиентов. Лично к вам у меня никаких претензий, не волнуйтесь.

Сразу успокоившись, продавец стал очень разговорчивым. Ясно было, что ему не хотелось портить отношения с полицией.

— Да, примерно в середине июня ко мне заходил один человек. Среднего роста, смуглый, темноволосый, худенький такой, но жилистый. Сказал, что он Губерт Хавлок и спросил, не могу ли я подержать для него одно письмо. Я сказал, да ради бога, и он дал мне немножко денег. Письмо принес шофер грузовика через пару дней после нашего разговора. И чуть ли не в тот же день мистер Хавлок за ним зашел. Вот и все.

Далее последовал «коронный» вопрос:

— Нет ли его среди этих людей? — Френч протянул продавцу пачку фотографий.

Однако Маркс никого не признал. Ничего удивительного. С того времени прошло уже полтора месяца, виделись они пару раз по паре минут. А ничего примечательного в облике того мужчины не было, да и света в магазинчике было маловато, из-за украшенной роскошными коробками и трубками витрины.