Читаем Тайна Клумбер-холла полностью

Я не собираюсь ныть и жаловаться, но я не могу отделаться от чувства, что мне в этом мире была уготована слишком тяжкая участь. Бог свидетель, я не способен лишить жизни беззащитного человека, а тем более старика. По крайней мере, находясь в холодном состоянии рассудка. Но, должен заметить, от природы я всегда был вспыльчив и упрям, и в моменты, когда кровь приливает к голове, я не ведаю, что творю. Ни капрал, ни я никогда бы не прикоснулись к Гхулаб-Шаху, если бы не видели, что его сородичи начинают собираться с силами за его спиной. Ладно, ладно, это всё уже в прошлом, и незачем говорить об этом. Есть ли на свете другой бедняга с такой же злосчастной судьбой, как у меня!

Я написал это краткое дополнение к отчету и собираюсь приложить его к дневнику. Эта информация предназначена вам и всем, кто когда-либо заинтересуется моим делом.

А теперь прощайте! Будьте Габриеле хорошим мужем, и, если ваша сестра окажется достаточно отважной, чтобы связать себя брачными узами с семьей, находящейся под властью дьявола, благословите ее. Я оставляю своей жене достаточно средств, чтобы она жила в достатке, не испытывая неудобств. Когда же она присоединится ко мне, я желал бы, чтобы мое имущество было поровну разделено между моими детьми. Если вы узнаете, что я ушел, не сожалейте ни о чем, но возрадуйтесь за

Вашего злосчастного друга,

Джона Бертье Хэзерстоуна.

Я отложил в сторону письмо и взял в руки сверток голубой бумаги большого формата, в котором заключалась разгадка тайны. Внутренний край его был неровный и потрепанный, с обрывками ниток и остатками клея, прилипших к нему и свидетельствующих о том, что листы были вырваны из объемистого тома, имевшего переплет. Чернила, которыми была написана рукопись, уже порядком выцвели, но по верхнему полю первой страницы шла отчетливая надпись, сделанная, очевидно, в более позднее время, которая гласила: «Дневник лейтенанта Дж. Б. Хэзерстоуна. Долина Тхал, осень 1841 г.» Ниже была приписка: «Эти выдержки из дневника содержат отчет о событиях первой недели октября вышеуказанного года, включая стычку в Терадском ущелье и смерть человека по имени Гхулаб-Шах».

Этот рассказ сейчас лежит передо мной, и я перепишу его слово в слово. Если в нем и будут содержаться сведения, не имеющие прямого отношения к делу, то я вот что скажу: полагаю, лучше опубликовать рассказ с не имеющими отношения к делу подробностями, нежели сократить и урезать отчет, а потом подвергнуться обвинениям за самовольно внесенные изменения.

Долина Тхал, 1 октября 1841 г. Пятый Бенгальский и тридцать третий Королевский полки нынче утром выступили на передовые позиции. Позавтракали с «бенгальцами». Последние новости из Англии: были предприняты две попытки покушения на жизнь королевы какими-то полупомешанными субъектами по имени Френсис и Бин.

Всё предвещает суровую зиму. Граница снегов опустилась на тысячу футов, но перевалы будут открыты еще несколько недель. Впрочем, даже если они окажутся заблокированы, у нас в стране устроено столько интендантских складов, что у Поллока и Нотта не возникнет затруднений, и они продержатся. Их не постигнет участь армии Эльфинстоуна56. Одной такой трагедии достаточно навек.

Командующий артиллерии Элиот и я несем ответственность за сохранность коммуникаций на протяжении двадцати миль, а то и больше, от устья впадины до этой стороны деревянного моста через Лотар. По ту сторону моста сохранность коммуникаций обеспечивает стрелковая часть Гуденафа, а подполковник Сидней Герберт, командующий инженерных войск, ведет общее наблюдение за обоими участками.