Читаем Тайна девятки усачей полностью

— Ни рук, ни ног? — грозно переспросил Санька. — А это что? — он согнул руку и похлопал ладонью по мускулам. — Бицепс называется! Видали, как я вчера раскидал ту троицу?.. Кто хочет попробовать? Садись!

Санька кивнул головой на табуретку напротив себя и, поставив локоть правой руки на стол, с вызовом посмотрел на мальчишек.

— А что будет, если проиграешь? — многозначительно спросил Мишук и подмигнул Сёме Лапочкину.

— Что хочешь! — беспечно заявил Санька. — Хоть яблони окапывать, хоть хвосты коровам заплетать!.. Садись любой!

За стол напротив Саньки сел Сёма и неуклюже выставил свою руку. Только сейчас Санька заметил сильные, почти мужские пальцы Сёмы и широкую ладонь с загрубевшей кожей. Санька беспокойно заёрзал на стуле, но руку со стола не убрал.

— Ну, давай, — лениво произнёс Сёма, и пальцы Саньки встретились с пальцами противника.

— Считаю! — предупредил Мишук.

Санька сгоряча не почувствовал боли, но у него заныло под ложечкой, когда он увидел налившиеся синевой кончики своих пальцев, зажатых в Сёминой лапе.

— Раз! — начал считать Мишук. — Два!.. Три!..

И в то же мгновение рука Саньки оказалась прижатой к столу. Он не успел понять, как это произошло. С удивлением, как на чужую, посмотрел он на свою ладонь.

— Э-э! Ты не по правилам! — растерянно пробормотал Санька. — Во-первых, начал раньше срока, а во-вторых… рывком!

— Считай сам, — покорно ответил Сёма и принял исходное положение.

Ребята стояли вокруг них и молчали. Они знали, чем всё кончится, и потому не испытывали спортивного интереса. А смеяться над Санькой не хотелось — слишком сконфуженным и растерянным было его лицо.

Но гордость не позволила Саньке сдаться без боя. Он второй раз вцепился в неподатливые пальцы Сёмы, сам сосчитал до трёх и навалился на его руку, привстав со стула. Это было явное нарушение правил, но никто не запротестовал.

Рука у Сёмы дрогнула и остановилась в вертикальном положении. Как Санька ни тужился, она стояла свечой.

— Теперь можно мне? — спросил Сёма.

Саньке ничего не оставалось делать, как кивнуть головой. И Сёма начал медленно, без особых усилий пригибать его руку к столу. На пол пути Санька безнадёжно махнул левой рукой и выдернул правую из Сёминой ладони.

— Хватит! — буркнул он и подул на слипшиеся пальцы.

— Ну? — как ни в чём не бывало спросил Мишук.

— Чего ну? — огрызнулся Санька. — Я — человек слова!.. Сколько там у вас яблонь?

— Сотни три будет.

— Насажали на мою голову! — проворчал Санька и полез под кровать за ботинками.

Колхозный сад раскинулся на пологом спуске к неширокой речке, прозванной Болотнянкой. Она вытекала из огромного непроходимого болота, которое протянулось километров на тридцать к востоку от деревни.

Из садовой калитки навстречу звену усачей вышел председатель колхоза, за ним — Санькин отец.

Ребята поздоровались с председателем и уставились на нового агронома. Тот оглядел мальчишек, весело подмигнул сыну и вдруг повернулся к председателю.

— Да вот же тебе, Павел Николаевич, рабочая сила! — произнёс он, продолжая начатый в саду разговор. — Уверен, что справятся. И лопаты у них наготове!..

— Сколько, по-твоему, землей нужно вынуть? — спросил председатель.

— Сколько б ни потребовалось — успеть можно. И такой мы с тобой силос из разнотравья заложим!.. Коровы жевать да похваливать будут!.. Я и место для траншеи приглядел — рядом со старой силосной ямой…

Председатель подумал, посмотрел на ребят и спросил:

— Куда это вы, усачи, путь держите?

— Согласно наряду, Павел Николаевич! — ответил Мишук. — Яблони окапывать.

— Сколько в твоём звене голов буйных?

— Все тут… Девять!

— Так вот что, усачи… Временно будете звеном землекопов. Сначала траншею под силос выроете, а потом, если дело у вас пойдёт, — ямы для столбов: тянут к нам электричество!

— Ну да? — обрадовался Гриша Лещук.

— Вот тебе и ну да!

— Не верится! — воскликнул Вовка.

— А ты верь! — убеждённо ответил председатель.

Не заходя в сад, ребята повернули обратно — к деревне, горячо обсуждая радостную новость. Санька ликовал.

— А я что говорил! — произнёс он. — Яблони окапывать — дело пустое! А траншея — это как на фронте! Мужское занятие! Учтите — со мной на чепуху не пошлют! И вообще!.. Про электричество слышали? Думаете — случайно его проводят? Мы приехали, потому и свет будет! Отец у меня знаете какой!..

— Сёма! — очень торжественно произнёс Гриша. — От имени звена пожми Саньке его благородную руку!

Сёма Лапочкин повернул голову к Мишуку и, получив от него молчаливое одобрение, протянул Саньке широко раскрытую ладонь. Крыльев хотел увильнуть от опасного рукопожатия, но страх прослыть трусом заставил его пересилить себя.

— Ну и что? — запальчиво крикнул он. — Ну и жми!.. На!

Сложив пальцы хитро — лодочкой, он протянул их Сёме и тотчас почувствовал, что кисть руки обхватил стальной обруч.

— Время есть? — лениво спросил Сёма.

Вовка замигал глазами, замотал круглой, как арбуз, головой, подсказывая Саньке, что времени у него не должно быть. Но Крыльев с вызовом ответил:

— Ну… есть!..

— Давай тресть, — спокойно предложил Сёма и начал трясти Санькину руку, всё крепче и крепче сжимая пальцы.