Ксения Михайловна прошлась на лыжах вдоль берега, приглядываясь к травинкам, и вдруг увидела незнакомое белесое растеньице. Чуть дальше белел второй, третий стебелёк. Ещё не веря в удачу, Катина мама отошла от берега, а светлые стебельки всё бежали и бежали в глубь болота — в сторону большого острова. Они показывали дорогу…

Ребята закончили ограду, а Ксения Михайловна всё не возвращалась. Она пришла часа через три. Её увидели издали и почувствовали, что она взволнована.

— Мамочка! Что случилось? — крикнула Катя.

Ксения Михайловна молча вышла на берег. В руке она держала клеёнчатую тетрадь и пучок белесой травы.

— Белоус, — сказала она.

Но ребята поняли, что не это сейчас главное.

— Я была в партизанском лагере, — тихо произнесла Катина мама. — А это, — она раскрыла тетрадку, — журнал боевых действий партизанского отряда… Прочитаю самый конец… «Девятое ноября. Похоронили Дим — Бола. Был в разведке. Две огнестрельных раны. С переднего поста на рассвете его заметили в болоте, на тропе. Был чуть жив. Сообщил, что фашисты готовятся обстрелять болото химическими снарядами, начинёнными отравляющим веществом.

Противогазов у нас нет. Командир приказал покинуть лагерь.

Прощай, Дим — Бол. Ты спас отряд».

Возвращение

К деревне подходили уже поздно вечером. Темнело быстро. Тропка слилась с травой и кустарником. Брели за дедом Евсеем. Старик не сбивался с дороги, ориентируясь по каким-то невидимым для других приметам.

Лес поредел. Чуть посветлело. Отряд вышел на пригорок и замер. Первая мысль, которая обожгла всех, была — пожар!.. Деревня горела! Пылали окна изб. Яркие огни освещали улицу…

— Электричество! — вскрикнул Гриша так пронзительно, что все вздрогнули.

А в следующее мгновенье ребята, побросав вещи, неслись с радостными криками к деревне.