— Китта? — задумчиво произнес ван Цвольф. — Это вариант.

— Исключено, — в третий раз повторил Тиран. — Я не полечу на Китту. Я никуда не полечу, даже если арест снимут.

Наместник долго молчал.

— Вы понимаете, — наконец спросил он, — что зависит от нашей встречи? От того, поверю я вам или нет? Вы представляете себе последствия?!

— Бреслау? — грозным эхом наслоился ван Цвольф. — Что вы себе позволяете?!

Тиран пожал плечами:

— Представляю, — разговор на два фронта начал ему нравиться. — Отлично представляю и понимаю. А вы понимаете, что вы мне предлагаете?

— Да, — кивнул наместник.

— Нет! Допустим, я прилетаю на Китту, не говоря уже про Октуберан. Мы встречаемся с вами без свидетелей. Скажите, наместник, что помешает вам в ту же секунду взять меня в рабство?

У ван Цвольфа отвисла челюсть. Возможно, он бы и сейчас сделал какие-нибудь глаза, но выразительность глаз у генерала иссякла.

Тиран даже не получил удовольствия от начальственного замешательства. Он ясно видел картину: они с наместником сидят в плетеных креслах на берегу океана, на столике — кувшин с холодным вином, ваза с экзотическими фруктами, и Тит Флаций, не двигаясь с места, вышвыривает адъюнкт-генерала Бреслау под шелуху. Там, если верить показаниям свидетелей, переживших рабство и отпущенных на свободу, мёрзлая степь до горизонта. Степь, костёр, где калится клеймо, пятеро вооружённых помпилианцев — и раб, которого привязывают к деревянному щиту. Тиран представил себя — голого, на щите, в ожидании ожога, лишающего воли — и содрогнулся.

— Я не могу вам отказать, наместник, — Тиран не знал, что говорит шёпотом, похожим на змеиное шипение. Он только видел, как у Флация на скулах играют каменные желваки. — Отказ — явная демонстрация недоверия. В сложившихся обстоятельствах это усугубляет конфликт. Но я не могу и согласиться. Стань я рабом, и вы получите от меня всю необходимую информацию. Но где гарантия, что сверх того вы не получите от меня и дополнительную информацию? Я знаю столько всего, что Ларгитас не обрадуется, если я начну говорить…

— Вы никуда не полетите, — прохрипел ван Цвольф. — Бреслау, сволочь, сукин сын, вы гений! Проклятье, как же я сам не сообразил!

— Потом вы меня отпустите на волю, наместник, — шепот выровнялся, набрал силу, превращаясь в обычный тон Тирана. — Вы даже принесёте извинения. Союз Великой Помпилии с Ларгитасом устоит, мой рассказ подтвердит мою искренность. Но по возвращении домой… Моё начальство — идиоты, но всё же им хватит ума понять, что я — шлак, отработанный материал, невинный предатель. Прилети я к вам на Китту, и моя карьера окончена. А может быть, и жизнь. Нет, наместник, если вы хотите встретиться со мной — прилетайте на Ларгитас.

— Исключено, — отрезал Флаций. — В сложившихся обстоятельствах…

Он в точности скопировал интонацию Тирана.

— Исключено, генерал. Знаете, беседуя с вами, я всё больше убеждаясь в подлинности записи и естественности ваших реакций на ней. Вы незаурядный человек. Это значит, что врать вы умеете так же естественно, как и говорить правду. Предлагаю компромисс! Вы прилетаете на Китту…

Наместник взмахнул рукой:

— Погодите, не перебивайте! И пусть те, кто нас подслушивает, тоже примут во внимание: это действительно компромисс, а не ловушка. Вы прилетаете на Китту, но не один, а в сопровождении телохранителя. Я имею в виду не громилу с плазматором наперевес. Как у вас называются телепаты-сопровождающие?

— Т-телохранители.

Если по чести, наместник застал Тирана врасплох.

— Хорошо, значит, Т-телохранитель. Он следует за вами по пятам, генерал. Он присутствует при нашей встрече. Мы беседуем без свидетелей, не считая вашего спутника. В присутствии мощного телепата я не смогу вас заклеймить. Телепат вмешается, и даже если я совладаю с ним, я не сумею поставить вам клеймо. Вы пристрелите, задушите, утопите меня в океане, пока я буду находиться в пси-ступоре. Если угодно, справьтесь об этом у ваших специалистов, они подтвердят.

— Выяснить! — приказал ван Цвольф куда-то в пространство.

Приказ не имел отношения к Тирану. Похоже, ван Цвольф уже слышал чей-то доклад, поскольку он улыбнулся с удовлетворением.

— Это вариант, — бросил ван Цвольф. — Но мы должны все обдумать.

— Это вариант, — согласился Тиран. — Но мы должны все обдумать. Особых проблем я, сказать по правде, не вижу. Если бы вы знали, наместник, какие у меня прекрасные отношения с Т-службой Ларгитаса!

И он увидел, как побледнел генерал ван Цвольф.

IV

Саркофаг

— Я посижу с ним, — сказал брамайн.

— Спасибо.

Гюнтер сглотнул. Горло как рукой сжали.

— Спасибо, что спасли моего сына. Если бы не вы…

Он террорист, вопил Гюнтер-невротик. Убийца! Из-за него погибли люди! Твои, между прочим, земляки! Да, согласился Гюнтер-медик. Но он дрался с Артуром. Дрался за моего сына с огненным психом, и этого не отменить.