Читаем Сын мой ... (СИ) полностью

Ведь с матерью ты не такой. У тебя всегда есть о чём с ней поговорить по телефону и время для разговоров. А мне много не надо. Чтобы сообразил передавать привет в конце разговора. Спросил о самочувствии, чем занимаюсь. Сам могу оказаться многословным, поэтом на диалоги не покушаюсь. Но на такую малость должно у тебя хватить соображалки.

Вспоминая прожитое, пробую найти первопричину отчуждения. Скорее всего, это обиды, которые наносил тебе. Наносил умышленно, чтобы заявить о своём величии. Подчинить силе, авторитету.

Впервые это произошло, когда ты в детский садик ходил. В младшую, по-моему, группу.

Тот садик дался нам тяжело. Не хватало этих учреждений в городе. А тут ремонт в доме, что недалеко от нас, закончился. И, вроде бы как, первый этаж под детский садик предназначался.

Пошёл на разведку. Встретился с директором и спрашиваю её "открытым текстом":

- Возьмёте моего сына трёх лет?

Та, выдержав паузу, говорит:

- Возьму... Если вы лично поможете помещения для детей "до ума" довести. Окна утеплить, паркет отциклевать и лаком покрыть. Вешалки, где надо развесить. Ну и так далее.

А что мне оставалось, хоть и понимал, что сделать это возможно за счёт сессионного отпуска, который мне для сдачи экзаменов в институте положен. Согласился и... Стал ты, на законном основании, детский садик посещать.

Рано утром, холодной зимой, брал тебя на руки и, прижав к себе, говорил:

- Сынуля, спрячь личико в воротник моего пальто. А то холодный ветер тебе горлышко застудит.

Ты прятался и мы, под песенку - "Мы едем, едем, едем в далёкие края. Весёлые соседи, хорошие друзья!" - входили в помещение. Здесь пахло манной кашей, какао и ещё чем-то очень вкусным. Раздевались, вешая верхнюю одежду в шкафчик с кроликом на дверке, и ты, постоянно оглядываясь, шёл к доктору.

Та щупала лобик, проверяла носик и, при свете настольной лампы, проверяла малышам ротовую полость на предмет отсутствия стоматита. Если ребёнок претензий не вызывал, то он прощался с тем, кто его приводил и отправлялся в группу.

Так было и в тот раз. Ничего не предвещало неожиданностей, но она пришла. У тебя обнаружили начальную стадию стоматита. Смазали рот раствором антибиотика, но отправили домой.

Как же мне было обидно. Именно в тот день хотел отпроситься у начальника отдела и сдать в институте очередной зачёт вместе со студентами дневного отделения. А тут...

Мама на работе. Дедушка на работе. Бабушка, той надо обед готовить на всю семью и она с утра по магазинам отправилась.

И такая меня злость взяла на всё, что вокруг окружает. А тут ещё ты закапризничал, когда я кашу тебе в рот запихивал. Ну и надавал тебе по заднице. Переборщил. Потому как зашёлся ты в крике истеричном. Мне бы приласкать тебя, пожалеть, а я на принцип пошёл - молчу словно каменный: сынишка плачет, а его не жалеют. А он к этому не привык. Сложил на столе ручки, спрятался туда личиком и плачет, плачет. До сих пор не могу себе этого простить.

А потом вышел из-за стола, пряча личико в ладошках, подошёл и, уткнувшись мне в коленки, продолжал рыдать в горе своём безмерном, безутешном: единственный родной человек - папа и тот не пожалеет.

Не выдержал я тогда. Погладил тебя по головке и, прижав к себе, не переставал повторять:

- Успокойся, родненький. Успокойся, хороший мой. Папа тебя больше не обидит. Успокойся.

Но, выждав, когда исчезли слёзки из глазиков, поцеловав в щёчку, продолжал гнуть своё:

- Будешь кашку кушать?

Ты вздохнул тяжело, проглотив слёзный всхлип, и кивнул послушно.

Ел давясь. Видно было по всему, что она тебе в ротик не лезла.

На следующий день, выйдя на работу, рассказал о случившемся знакомой сотруднице. Рассказывал без пощады к себе. Рассказывал, а самого боль в душе такая, что в пору самому расплакаться.

- Не переживай, - сказала сотрудница. - Он уже всё позабыл. Дети не помнят обид на родителей.

Возможно, что она была права. Но почему мне, до сего времени, не забыть этого?

И это не все обиды, которые я нанёс тебе за время совместного проживания. Все их, словно мщение со стороны, хранит память. Как же я был жесток.

И всё-таки, когда в очередной раз собрались по случаю твоего приезда, не сдержался.

Ты, разговаривал с дядькой и вы повернулись ко мне спиной. Гнев тут же вспыхнул в груди и я наговорил гадостей.

И что этим добился? Ни-че-го.

Ты, скорее всего, даже не понял, что явилось причиной моего негодования. Только отчуждённость ещё больнее впилась в меня и боль эта не даёт покоя.

* * * * *

А как славно мы жили, когда нас ничто не разлучало.

Помню, как все восхищались тобой, когда я впервые привёз тебя в Саратов, к своим родителям. Как ты читал по памяти стихотворение - "Ехали медведи на велосипеде...". Это стихотворение тебе нравилось, да и память у тебя хорошая была.