Читаем Сын мой ... (СИ) полностью

Вернулся домой незадолго до начала занятий в институте. Тихо прошёл в квартиру и поразился небывалой тишине. Вошёл в комнату - никого. В другую - роднулька на диванчике спит. Уморилась, наверное. Глянул в кроватку, а там он, всё так же чмокающий губами.

Стараясь никого не разбудить, вышел на кухню. Всё прибрано, помыто.

- А чтобы куснуть? - подумалось мне, и отворил холодильник. - Пусто. Как же так? Тёща всегда была запасливой тёткой.

Закрывая холодильник дверца предательски хлопнула. И, следом за мысленным ругательством в её сторону, на кухне появилась женулька.

- Приехал?.. Как и обещал?.. Отпустили?.. Кушать будешь?...

- Не плохо бы, но в холодильнике нет ничего.

- Я картошку с мясом потушила. Под подушкой, завёрнутая одеялом лежит. Накладывать?..

За обедом, я уже чай пил, в квартире раздался требовательный голос:

- Эй!..

И спустя некоторое время снова:

- Эй!..

- Кто это? - вздрогнув, спрашиваю у жены.

- Мальпасик проснулся.

- Кто, кто?

- Малюпасик. Я сына так назвала, пока тебя не было.

Женулька вышла из-за стола и направилась в спальню. Я следом.

Достав крохотный свёрток из-за ограждения кроватки, положила на диван и стала разворачивать.

- Обкакался. Не любит, когда пелёнки грязные. От того и кричит сквозь сон - "Эй!"

Протянув мне испачканные причиндалы, сказала:

- В ванную. Там тебя много этого добра дожидается. Родители в Прибалтику поехали, так что теперь это твоя обязанность - пелёнки стирать.

И сразу возвращайся. Надо будет Малюпасика тёплой водой подмывать. Понесёшь его.

Так, за добрыми хлопотами, прошёл вечер. Впоследствии, когда начались занятия в институте, обязанность стирать пелёнки полностью перешла ко мне. Я этим занимался после возвращения домой. Пил чай, отправлял женульку в постель, а сам в ванную и, порой, до двух часов ночи.

* * * * *

Я и сегодня не знаю - люблю ли твою маманьку. Любовь, какой она мне представлялась изначально, перегорела вместе с первой женитьбой.

К той, которая и сегодня рядом со мной, у меня, кроме нежности, ничего не было, и нет. Ну, ещё острое чувство ответственности за её благосостояние. За благосостояние нашей семьи. И чувства эти на тебя распространились. Не мог себе представить, чтобы ты в чём-то нуждался. Нуждался с первых дней существования рядом со мной.

Уходил на службу, когда все спали. Одевался и, не завтракая, отправлялся к автобусной остановке. В то время уже ввели "проезд без кондуктора". Это позволяло ехать бесплатно, экономя пять копеек. Пять копеек туда, да пять обратно - уже десять. Десять на службу, да десять в институт - уже двадцать. Завтракал я в кафешке "три ступеньки вниз", что была в нескольких остановках от проектного института.

Котлета - девять копеек, кусок хлеба - одна копейка, стакан консервированного кофе десять копеек. Так что завтрак мой на семейном бюджете не отражался.

Обедал в студенческой столовой. Здесь первое, второе и компот, обходились копеек в двадцать пять. В общем, с голоду не пухнул. Стройный был, "как кипарис".

Но и эти двадцать пять - тридцать копеек надо было где-то взять. И я занялся приработком: писал курсовые проекты тем, кто способен был заплатить. Писал утром, на службе, до тех пор, пока звонок не оповещал о начале рабочего дня.

Это было то, что сломало меня на третьем курсе, переведя в категорию отстающих. Само по себе, это не страшно - "академическая неуспеваемость" мне не грозила. Только времени для сдачи зачётов, коллоквиумов, лабораторных работ, защиты проектов, экзаменов -не предоставлялось. Приходилось отрывать время от семьи.

И это было ещё одним фактором, который отдалял и отдалял меня от тебя. Как же переживал я эту невозможность - быть рядом. В результате стал приходящим дядей. Ты не бежал ко мне навстречу, когда я входил в квартиру. Не ластился. Не шёл "на ручки". Для этого у тебя были мама и бабушка. Мне оставалось отчуждение с которым необходимо было смирятся.

Хлопоты о семье были важнее.

Чуть-чуть "лёд тронулся", когда сменил работу.

На территории Балтийского судостроительного завода, который протянулся вдоль Невы на несколько автобусных остановок, перевозки производились железнодорожным транспортом. Когда там узнали, что я учусь в железнодорожном институте, взяли меня на должность "Начальника смены железнодорожного участка". А мне всё равно было, "что белить, что к стенке становить", абы платили.

Это произошло тогда, когда я на четвёртом курсе должен был учиться. Я и учился, но "не шатко и не валко" - избавлялся от всяческих "мелочных" предметов сдавая зачёты, на которые не требовалось много времени для подготовки.

К тому времени в железнодорожном институте был уже не чужой. Многие знали меня. Многих я знал и, поэтому, не было сложности "протолкнуть" жену с сыном, тёщу и тестя на геодезическую базу. Там маманьку приняли, без "соискания на должность" лаборанта.

Геобаза находилась в пригороде Ленинграда, на красивейшем берегу реки Оредеж. Моим подопечным выделили две комнаты в студенческом корпусе и... Впереди было лето в сосновом бору. Надо ли говорить, как я был рад.