Отец послал меня купить новый телефон, чтобы сделать несколько звонков, а потом выбросить его в мусорное ведро. Я купил аппарат, записал номер и сообщил его Шин Бет, чтобы они могли отследить звонок.

Абдулла позвонил в Наблус и приказал прекратить все действия до особого распоряжения. Как только израильская разведка узнала о планируемых нападениях, она предприняла чрезвычайные меры по охране каждого члена Кнессета. Наконец, через пару месяцев, ситуация начала понемногу разряжаться.

В то же время Марван продолжал работать над освобождением Абдуллы не только потому, что Абдулла предоставлял ему бомбы, но и потому, что хотел дать ему свободу, чтобы тот мог уничтожить как можно больше израильтян. Кроме того, что Марван Баргути был одним из лидеров Второй интифады, он был отъявленным террористом, лично убивавшим солдат и поселенцев.

В конце концов Палестинская автономия все-таки освободила Абдуллу Баргути. Шин Бет был вне себя от злости.

Затем наступил период настоящего безумия.

Глава двадцать первая

ИГРА

лето 2001 — весна 2002

27 августа 2001 года израильский вертолет выпустил две ракеты по офису Абу Али Мустафы, генерального секретаря НФОП. Одна из ракет попала прямо в него, сидевшего за столом.

На следующий день более пятидесяти тысяч разъяренных палестинцев, среди которых была и семья Мустафы, пришли на его похороны. Мустафа выступал против мирного процесса и Соглашения в Осло. Тем не менее он принадлежал к числу умеренных лидеров, и я с отцом много раз ходил слушать его лекции.

Израиль подозревал его в организации девяти терактов с начиненными взрывчаткой автомобилями, но это было не так. Как и мой отец, Мустафа был политическим, а не боевым лидером. У Израиля не было абсолютно никаких доказательств его виновности. Я точно знал это. Но это не имело значения. Так или иначе, они убили Мустафу, возможно, в отместку за кровавую бойню в «Сбарро» или «Дельфинариуме». А может быть, что более вероятно, они просто хотели отправить послание Ясиру Арафату. Кроме руководства в НФОП Мустафа входил в состав Исполнительного комитета ООП.

Две недели спустя, 11 сентября, в США девятнадцать террористов «Аль-Каиды» угнали четыре реактивных самолета. Два из них врезались в башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Третий — в здание Пентагона в Вашингтоне. А четвертый упал на поле в Сомерсет Каунти, в штате Пенсильвания. Всего погибло 2973 человека, не считая самих террористов.

Пока СМИ пытались угнаться за стремительно развивающимися невероятными событиями, я вместе с остальным миром снова и снова смотрел по телевизору, как падают башни-близнецы и белая зола покрывает Черч-стрит, словно февральская метель. Мне стало стыдно, когда я увидел сюжет о ликующих палестинских детях на улицах Газы.

Теракт превратил дело Палестины в пепел, поскольку весь мир в один голос выступил против терроризма — любого терроризма, по любой причине. В следующие недели Шин Бет начал извлекать уроки из развалин того, что стало называться «9/11».

Почему разведка США не смогла предотвратить эту катастрофу? С одной стороны, американцы действовали независимо и профессионально. С другой — опирались главным образом на высокие технологии и редко шли на контакт с террористами. Такая тактика оправдывала себя во времена холодной войны, но бороться таким же образом с идейными фанатиками довольно сложно.

Израильская разведка, напротив, больше полагалась на человеческие ресурсы, имела бесчисленное количество шпионов в мечетях, исламских организациях и среди лидеров и не испытывала проблем с вербовкой даже самых опасных террористов. Они знали, что должны иметь глаза и уши изнутри, работать с людьми, которые понимают мотивы и эмоции противника и умеют налаживать контакты с ним.

Америка не понимала ни исламской культуры, ни исламской идеологии. В сочетании с открытыми границами и слабой безопасностью это сделало ее более легкой мишенью, чем Израиль. И все же несмотря на то, что я, будучи шпионом, помог Израилю обезвредить сотни террористов, наша работа не могла положить конец терроризму, даже в такой крошечной стране, как Израиль.

Примерно через месяц, 17 октября, четверо вооруженных бойцов НФОП вошли в отель «Иерусалим Хайятт» и убили министра туризма Израиля Рехавама Зееви. Они заявили, что этот акт — месть за убийство Мустафы. Несмотря на свою аполитичность, Зееви был очевидной мишенью. Он публично защищал политику превращения в ад жизни трех миллионов человек на Западном берегу и в секторе Газа, чтобы они добровольно переехали в другие арабские страны. Например, в интервью корреспонденту Associated Press Зееви позволил себе весьма недвусмысленные метафоры, сказав, что палестинцы подобны «вшам», которых нужно вывести, и «раковым клеткам, распространяющимся внутри нас»^{8}.

Око за око, зуб за зуб, и взаимные убийства продолжались.