Читаем Сын ХАМАС полностью

Через несколько часов Абдулла и Билаль Баргути сидели в тюрьме Палестинской автономии не потому, что Палестинская автономия хотела арестовать их, а, скорее, для того, чтобы сохранить деньги и материальную помощь, рекой текущую из Вашингтона. Арафат знал, что он должен, по крайней мере, показать, что Палестинская автономия стремится к сохранению мира. Я считаю, Арафат предпочел бы дать Абдулле Баргути медаль вместо тюремного заключения.

Как только Абдулла оказался в штаб-квартире службы безопасности, объявился другой Баргути — Марван, готовый вызволить его. Палестинская автономия не могла освободить Абдуллу — ЦРУ бросило его к их ногам, и Америка ожидала, что они разберутся с ним. Того же ждал и Израиль и предпринял бы более активные действия, если бы Палестинская автономия пренебрегла своими обязанностями. Марван передавал Абдулле еду, одежду и деньги, а тот находился под домашним арестом: работал в удобном кабинете, курил сигареты, пил кофе и болтал с высшими офицерами службы безопасности.

Марвана и Абдуллу Баргути связывала одна общая любопытная история. Они оба, правда, независимо Друг от друга, поддерживали связь с 23-летним психически больным человеком по имени Муханед Абу Халава — помощником Ахмада Гандура.

Халава был полевым командиром ФАТХ и членом Force-17. При мысли об элитных подразделениях типа Force-17 и «Республиканской гвардии» Саддама Хусейна первое, что приходит на ум, — это дисциплина, выучка и усиленные тренировки. Однако Халава не соответствовал этому представлению. Он был необразованным развязным парнем, занимавшимся контрабандой пулеметов, которые обычно устанавливают на джипах. Халава распределял оружие между экстремистами и другими сомнительными элементами, которые затем пускали его в ход на блокпостах, без разбора обстреливая солдат и мирных граждан.

В мае, например, он дал двум своим подчиненным пару заряженных автоматов Калашникова и мешок патронов. Эти люди засели в кустах у дороги, ведущей в Иерусалим, и выпустили тринадцать патронов в греческого монаха по имени Цибукцакис Германус. Халава наградил убийц новым оружием для терактов, которые он планировал в Еврейском университете на горе Скопус в Иерусалиме.

Поэтому очень скоро Израиль надавил на Шин Бет, потребовав убрать Халаву. Я был единственным человеком в Шин Бет, который благодаря связям в ХАМАС мог узнать его. Но тут я впервые столкнулся с настоящей моральной дилеммой. Что-то внутри меня противилось мысли об убийстве этого человека, несмотря на всю его мерзость.

Я пришел домой и достал свою уже изрядно потертую Библию. Я искал, искал и не мог найти в Библии хоть слово, оправдывающее убийство. Также мне не давала покоя кровь, которая будет на моих руках, если мы позволим ему остаться в живых и продолжать убивать людей. Я чувствовал себя загнанным в ловушку и молился Господу Всемогущему, пока, наконец, с моих губ не сорвались такие слова: «Прости меня, господи, за то, что я собираюсь сделать. Прости меня. Этот человек не может жить».

— Хорошо, — сказал Лоай, когда я объявил ему о своем решении. — Мы возьмем его. Твоя задача — убедиться, что вместе с ним в машине не будет Марвана Баргути.

Марван был не только важной персоной в Палестине, но и убежденным террористом, на его совести было немало израильских жизней. И несмотря на всю свою ненависть к нему, Шин Бет не мог убить его, потому что тогда он стал бы для палестинцев мучеником.

4 августа 2001 года, сидя в машине перед офисом Баргути, я увидел, как туда зашел Халава. Пару часов спустя он вышел, сел в свой золотистый «фольксваген-гольф» и уехал. Я позвонил спецслужбам и сообщил, что Халава в машине один.

Из танка на вершине близлежащего холма солдаты АОИ наблюдали за машиной Халавы, выжидая удобный момент для выстрела, чтобы поблизости не было мирных граждан. Первая бронебойная ракета полетела прямо в лобовое стекло, но Халава, должно быть, увидел ее приближение, потому что открыл дверцу и попытался выпрыгнуть. Но был недостаточно быстр. Ракета взорвалась и вышвырнула его из автомобиля. Моя машина, стоявшая в нескольких сотнях метров, подпрыгнула от ударной волны. Вторая ракета прошла мимо цели и взорвалась на улице. «Гольф» был объят пламенем, Халава тоже, но он не был мертв. Пока я наблюдал, как он бежал по улице, вопя от боли, потому что огонь пожирал его тело, мое сердце буквально выпрыгивало из груди.

Что мы наделали?

— Что ты творишь? — кричал мне один из сотрудников Шин Бет в трубку мобильного телефона, когда они увидели мою машину недалеко от места трагедии. — Хочешь, чтоб тебя подстрелили? Убирайся оттуда, живо!