Арафат также понял, что нокаутированный боксер, которого он поставил на ноги, сделан из более прочного материала, чем ему это представлялось. Улицы были естественной средой для ХАМАС. Боксер начинал свой путь именно там, и именно там он чувствовал себя уверенно.

Мир с Израилем? Кемп-Дэвид? Осло? Половина Иерусалима? Забудьте! Любой намек на компромисс испарялся в раскаленной добела печи конфликта. Палестинцы вернулись на свои изначальные позиции — все или ничего. И теперь уже ХАМАС, а не Арафат, раздувал пламя.

С каждым днем рос список жертв с обеих сторон. Казалось, ни одно человеческое сердце не может вместить в себя столько горя.

• 12 октября. Палестинцы убили двух солдат АОИ в Рамалле. Израиль ответил бомбардировками Газы, Рамаллы, Иерихона и Наблуса.

• 2 ноября. От взрыва заминированного автомобиля неподалеку от рынка Махане Иегуда в Иерусалиме погибли двое израильтян, еще десять человек получили ранения.

• 5 ноября. Тридцать восьмой день интифады Аль-Акса отмечен смертью около ста пятидесяти палестинцев.

• 11 ноября. Израильский вертолет привел в действие взрывное устройство, спрятанное в машине активиста Махане Иегуда.

• 20 ноября. Бомба, спрятанная на обочине дороги, взорвалась рядом со школьным автобусом. Два израильтянина погибли. Еще девять, в том числе пятеро детей, получили ранения^{5}.

Я не мог поверить своим глазам. Нужно было что-то предпринять, чтобы остановить это массовое сумасшествие. Я понял, что пришло время начать работать на Шин Бет. И я с головой погрузился в эту работу.

Глава семнадцатая

ПОД ПРИКРЫТИЕМ

2000–2001

Факты, которые я привожу далее, до этого момента не были известны никому, кроме небольшого круга израильских разведчиков. Я раскрываю эту информацию в надежде, что она прольет свет на некоторые важные события, долгое время окутанные тайной.

В день принятия решения — в тот день, когда я окончательно понял, что должен приложить все силы для прекращения бойни, — я начал с того, что узнал все, что мог, о деятельности и планах Марвана Баргути и лидеров ХАМАС. Без промедления я передал эти сведения в Шин Бет, который сделал все возможное, чтобы найти этих лидеров.

В Шин Бет меня назвали Зеленый Принц. Слово «зеленый» отражало цвет флага ХАМАС, а слово «принц» имело очевидную отсылку к положению отца — короля ХАМАС. Так в двадцать два года я стал единственным агентом Шин Бет, внедренным в ХАМАС и имеющим доступ как к его боевому, так и к политическому крылу, а также к другим палестинским группировкам.

Но эта ответственность лежала не только на моих плечах. Теперь мне было понятно, почему Бог послал меня в самое сердце руководящего ядра как ХАМАС, так и Палестины, на встречи с Ясиром Арафатом и в Шин Бет. Я оказался в уникальном положении и чувствовал, что Бог со мной.

Я хотел знать обо всем, что происходит. Я был в центре Первой интифады, погрязшей в жестокости. Мертвые тела заполонили кладбище, на котором я ребенком играл в футбол. Я бросал камни. Я нарушал комендантский час. Но я не понимал, почему наш народ прибегает к насилию. Теперь я хотел знать, зачем мы делаем это снова. Мне нужно было понять это.

С точки зрения Ясира Арафата, восстание касалось только политики, денег и власти. Он был великий манипулятор, палестинский кукловод. На камеру он клеймил ХАМАС за его атаки против мирных жителей на территории Израиля. ХАМАС не отражает мнения Палестинской автономии или палестинского народа, настаивал он. Однако Арафат практически не вмешивался в события, тем самым позволяя ХАМАС делать свою грязную работу и выстоять перед лицом международного сообщества. Он был хитрым и опытным политиком, понимавшим, что Израиль не в силах остановить атаки, не вступив в партнерские отношения с Палестинской автономией. И чем больше будет терактов, тем быстрее Израиль сядет за стол переговоров.