Читаем Сын ХАМАС полностью

— Вся ситуация какая-то неправильная, — втолковывал я ему. — Меня не волнует, имеет она смысл для вас или нет. Я видел то, что видел.

Он был возмущен моим тоном и горячностью. Лоай попросил меня успокоиться и еще раз рассказать все подробно. Очевидно, «шевроле» не вписывался в ту информацию о «Бригадах», которой они располагали. Это был краденый израильский автомобиль, которым могли управлять парни из Палестинской автономии, но мы не могли выяснить, как это связывало их с новой группировкой.

— Ты уверен, что это был зеленый «шевроле», — спросил он, — а не BMW?

Да, я был уверен, что это был зеленый «шевроле», но все же на всякий случай вернулся к тому дому. «Шевроле» стоял, припаркованный на том же месте. Однако за домом я заметил другую машину, накрытую белым тентом. Я осторожно обошел здание и приподнял уголок ткани. Так и есть — серебристый BMW 1982 года выпуска.

— Ура, мы их взяли! — воскликнул Лоай, когда я позвонил ему, чтобы рассказать о своей находке.

— О чем вы говорите?

— Охранники Арафата!

— Да неужели? А я-то думал, что все напутал, — ответил я, не скрывая сарказма.

— Нет, ты абсолютно прав. Этот BMW участвовал в каждой перестрелке на Западном берегу за последние пару месяцев.

Он продолжал объяснять, как важны мои сведения — они были настоящим прорывом, потому что впервые доказывали: «Бригады мучеников Аль-Аксы» — это личная охрана Ясира Арафата, напрямую финансируемая иностранными спонсорами, в том числе и за счет американских налогоплательщиков. Раскрытие этой связи стало огромным шагом на пути прекращения терактов, уносивших жизни невинных граждан. Доказательства, которые я предоставил Шин Бет, будут позднее использованы против Арафата в Совете Безопасности ООН^{6}. Теперь единственное, что нам оставалось сделать, — это поймать членов новой группировки, то есть «отсечь змее голову», как любили говорить израильтяне.

Мы узнали, что самыми опасными среди них были Ахмад Гандур — лидер «Бригад» и Муханед Абу Халава — один из его заместителей. Они уже убили около десятка людей. Ликвидация членов этой группировки не представлялась слишком трудной задачей. Мы знали, кто они и где жили. И главное, они понятия не имели о нашей осведомленности.

АОИ для сбора информации запустила над жилым комплексом беспилотный самолет. Два дня спустя «Бригады» предприняли еще одну атаку на территории Израиля, и израильтяне хотели нанести ответный удар. 120-миллимитровая пушка 65-тонного израильского боевого танка «Меркава» выпустила двадцать снарядов в логово «Бригады». К сожалению, никто не обеспокоился тем, чтобы с помощью самолета-разведчика проверить и убедиться, что эти парни дома. Но их там не оказалось.

Хуже того, теперь они знали, что мы «сели им на хвост». Неудивительно, что они нашли приют в резиденции Ясира Арафата. Мы знали, где они находятся, но с политической точки зрения в то время было невозможно арестовать их. Теперь их атаки участились и стали более агрессивными.

Как лидер «Бригад» Ахмад Гандур стоял первым в списке людей, за которым охотились израильтяне. После его переезда в резиденцию мы поняли, что нам никогда не уничтожить его. Но жизнь повернула все по-своему, и оказалось, что мы ошибались. Он уничтожил себя сам.

Как-то раз, спускаясь по улице неподалеку от старого кладбища Аль-Биреха, я увидел военную похоронную процессию.

— Кого хоронят? — спросил я из любопытства.

— Кого-то с севера, — ответил случайный мужчина. — Вряд ли ты его знаешь.

— Как его звали?

— Ахмад Гандур.

Я изо всех сил старался не выдать своего восторга и спросил буднично: «А что с ним случилось? Я слышал это имя раньше». — «Он не знал, что его ружье заряжено и выстрелил себе в голову. Говорят, все мозги размазались по потолку».

Я позвонил Лоай.

— Попрощайтесь с Ахмадом Гандуром, потому что Ахмад Гандур мертв!

— Ты убил его?

— Вы разве дали мне оружие? Нет, я не убивал его. Он убил себя сам. Этот парень покойник.

Лоай не мог поверить в это.

— Он действительно мертв, и я нахожусь на его похоронах.

* * *

В первые годы интифады Аль-Акса я сопровождал отца везде, где бы он ни был. Как старший сын я был его протеже, личным телохранителем, поверенным, учеником и другом. И он был для меня всем — примером настоящего мужчины. Хотя наши идеологии больше не совпадали, я знал, что сердце его праведно и мотивы чисты. Его любовь к мусульманам и преданность Аллаху с годами не убывали. Он желал мира для своего народа и посвятил достижению этой цели всю свою жизнь.

Вторая интифада стала по большей части событием Западного берега. В Газе прошло лишь несколько демонстраций, и смерть молодого Мохаммеда аль-Дуры не смогла поджечь гнилое дерево. На Западном берегу пламя раздувал ХАМАС, порождая огромный пожар.

В каждой деревне, в каждом городе яростные толпы сражались с израильскими солдатами. Каждый блокпост становился кровавым полем битвы. Вы едва ли найдете человека, который не потерял бы друзей или родственников в этот период.