Читаем Сын ХАМАС полностью

Восстание? Неужели они серьезно? Вожди Палестинской автономии, посадившие отца в тюрьму, теперь просят его помочь развернуть еще одну интифаду. Это было возмутительно, хотя нетрудно было догадаться, почему они пришли с этим планом именно к отцу. Они знали, что люди любили его и доверяли ему так же, если не больше, как они ненавидели и не доверяли Палестинской автономии. Они последовали бы за отцом куда угодно, и руководство автономии знало об этом.

Оно также знало, что ХАМАС лежит на ринге, как боксер после нокаута, а судья склонился над ним и ведет отсчет. Они хотели, чтобы отец поднял этого боксера, плеснул водой ему в лицо и отправил его снова на ринг, в следующий раунд, чтобы Палестинская автономия могла снова бить его, пока он вновь не потеряет сознание под одобрительные вопли толпы. Даже лидеры ХАМАС, изнуренные многолетним конфликтом, предостерегали отца и советовали ему не вмешиваться.

— Арафат хочет использовать нас в качестве дров для своей политической кухни, — говорили они ему. — Не заходи слишком далеко с его новой интифадой.

Однако отец понимал всю важность своего участия. Если он хотя бы не обозначит сотрудничества с Палестинской автономией, они просто обвинят ХАМАС в сопротивлении мирному процессу.

Похоже, мы были в безвыходном положении, и я очень беспокоился по этому поводу. Но я знал, что отец не отступит, поэтому на следующее утро отвез его к Марвану Баргути. Он постучал в дверь, нам долго не открывали, в конце концов выяснилось, что Марван все еще в постели.

«Ну что ж, это настолько типично, — подумал я, — эти парни из ФАТХ, втягивающие отца в свои глупые планы, даже не удосужились вылезти из постели, чтобы воплотить их в жизнь».

— Не бери в голову, — сказал я отцу. — Не стоит переживать. Садись в машину, я отвезу тебя в Иерусалим.

Конечно, везти отца к месту визита Шарона было рискованно, учитывая, что почти всем палестинским машинам было запрещено въезжать в Иерусалим. Обычно, если палестинского водителя ловила израильская полиция, он отделывался штрафом, но в нашем случае отец и я, скорее всего, были бы арестованы на месте. Мне пришлось ехать очень осторожно, выбирая окольные пути и надеясь, что при необходимости мне помогут связи в Шин Бет.

Мечети Аль-Акса и «Купол Скалы» построены на месте двух древних иудейских храмов: храма Соломона, разрушенного в шестом веке до н. э., и храма Ирода, разрушенного в первом веке н. э. Место является священным для всех трех мировых монотеистических религий. Кроме того, с научной и исторической точек зрения, оно обладает огромной археологической ценностью даже для самых закоренелых атеистов.

За несколько недель до визита Шарона мусульманская организация «Вакф» — управляющая исламская власть — полностью закрыла Храмовую гору для любого археологического контроля со стороны израильских властей. Затем для выполнения реставрационных работ в подвалах мечети пригнали тяжелую технику. В вечерних новостях по израильскому телевидению показывали работающие бульдозеры, экскаваторы и самосвалы. За несколько недель самосвалы перевезли около тринадцати тысяч тонн щебня с Храмовой горы на городские свалки. В репортажах со свалок археологи качали головами, не в силах поверить, что извлекают из щебня и держат в руках артефакты, датируемые периодом Первого и Второго храмов.

Многим израильтянам было понятно, что цель всех этих работ — превратить комплекс общей площадью четырнадцать гектаров в исключительно мусульманскую святыню, уничтожив любой знак, намек или напоминание о его иудейском прошлом, в том числе и все археологические находки, которые служили бы доказательством существования этого прошлого.

Визит Шарона был призван отправить молчаливое, но вполне ясное послание израильским избирателям: «Я положу конец этому бессовестному вандализму». При планировании поездки люди Шарона получили заверения главы палестинской службы безопасности Джибриля Раджуба, что приезд Шарона не будет проблемой, если его нога не переступит порога мечети.

Отец и я прибыли на место за несколько минут до приезда Шарона. Стояло тихое утро. Около сотни палестинцев пришли на молитву. Шарон приехал в обычное для туриста время, в сопровождении делегации из «Ликуда» и примерно тысячи полицейских из отряда по борьбе с уличными беспорядками. Он подошел к мечети, огляделся и направился обратно. Не сказал ни слова. Не зашел внутрь.

Все это показалось мне ничем не примечательным, скучным событием. По пути в Рамаллу я спросил у отца, что произошло.

— Что случилось? — сказал я. — Ты не начал интифаду.

— Пока не время, — ответил он. — Я, правда, позвонил нескольким активистам в исламском студенческом движении и попросил их встретить меня, чтобы начать акцию протеста.

— Ничего не случилось в Иерусалиме, поэтому теперь ты хочешь проводить демонстрации в Рамалле? Это безумие, — сказал я ему.