Читаем Свободная полностью

Его глаза расширяются. Я отвожу взгляд и допиваю остатки остывшего кофе. И вдруг на меня накатывает чудовищное осознание того, что от меня ждут не только успешного владения мечом, но и что я смогу сражаться с ним, а возможно, даже убить кого-то.

Кажется, моя жизнь с каждым днем все больше напоминает библейские пророчества.

И это, откровенно говоря, ужасно. Я помню, как меня распирало от желания вылечить Эми в ту ночь, когда она повредила лодыжку. И как я радовалась оттого, что, воспользовавшись своими силами, смогла хоть как-то ей помочь. Исцелила ее раны. Исправила несправедливость. Но теперь все это кажется мне глупой, несбывшейся мечтой. Мне предстоит сражаться. И, возможно, умереть.

«Ты был прав, – мрачно говорю я. – Нам никогда не позволят жить нормальной жизнью».

«Мне жаль», – отвечает Кристиан. Ему бы очень хотелось, чтобы моя жизнь была не такой запутанной и сложной.

Я пожимаю плечами:

«Разве у нас есть выбор? Может, именно в этом и заключается наше предназначение – стать воинами света. И, если задуматься, в этом есть смысл. Может, именно для этого и рождаются все Триплары».

«Возможно», – соглашается Кристиан, хотя я чувствую, что ему хочется этого не больше, чем мне.

«Ах да, я спросила папу, можешь ли ты тренироваться с нами, поскольку видел в своем видении, как держишь в руках меч. Кстати, он создан не из огня, а из сияния венца. И папа ответил, что проведет с нами тренировку. Скорее всего, это случится во время зимних каникул. Так что не планируй ничего важного».

Он недоверчиво смеется от мысли, что сам архангел Михаил покажет ему несколько приемов.

– Ничего себе, – говорит он вслух. – И… спасибо.

– По крайней мере, мы будем тренироваться вместе, – говорю я, а затем протягиваю руку через стол и кладу поверх его, ощущая знакомую искру, тут же проскакивающую между нами.

«Мы созданы друг для друга», – тут же вспыхивает у меня в голове. Но в этот раз я не сопротивляюсь этой мысли и не заталкиваю ее в дальний угол. А принимаю ее. Как бы дальше ни сложилась наша судьба, мы всегда поддержим друг друга. В горе и радости.

«Даже если разверзнется ад и начнется всемирный потоп», – мысленно добавляет Кристиан.

«Уж лучше потоп. Мне совершенно не хочется отправляться в ад», – улыбнувшись, отвечаю я.

«Согласен».

Он переплетает наши пальцы, а затем на мгновение сжимает их. И я чувствую нервную дрожь внизу живота.

– Но для начала, – говорю я, желая вернуться к нашей теме разговора и вспоминая просьбу папы присматривать за подругой, – давай выясним, что происходит с Анджелой. Может, мы сможем как-то ей помочь.

– Если она нам это позволит.

– Это точно. – Я смотрю на часы. – Мне пора идти. Ко вторнику мне нужно подготовить сочинение по поэме «Бесплодная земля». И ни капли не помогает то, что оно повлияет на итоговую оценку за семестр.

Кристиан в последний раз сжимает мои пальцы, а затем убирает руку.

– Спасибо, что встретилась со мной сегодня. Несмотря на то что очень занята.

– Кристиан, нет никого на земле, с кем бы мне хотелось провести это утро больше, чем с тобой. И я говорю вполне серьезно.

И это абсолютная правда. Кем бы мы ни были – друзьями, родственными душами или кем-то еще, это всегда будет так.

И лишь позже я понимаю, что не рассказала ему о встрече с Такером. Вот только я сомневаюсь, что Кристиану хотелось бы об этом знать.

Возвращаясь в общежитие, я решаю сделать крюк и зайти в Мемориальную церковь в надежде встретить там Анджелу. Но там оказывается пусто. Я иду по проходу к алтарю, перед которым все еще лежит ковер с лабиринтом. Неподалеку стоит табличка: «Пожалуйста, сохраняйте тишину во время посещения церкви». Неподалеку кто-то подстригает сучкорезом живую изгородь, но это ни капли не мешает царящей здесь тишине, которая кажется оглушающей.

Несмотря на то что Анджелы здесь нет, я не спешу уходить, а стою и смотрю на извилистые проходы лабиринта.

«Черт побери, – думаю я. – Почему бы не попробовать».

Следующую минуту я внимательно изучаю брошюру о лабиринте, которую нахожу в маленькой плетеной корзинке, стоящей на передней скамье.

«Вам кажется, что вы не можете найти выхода из какой-то ситуации? – читаю я. – Предлагаем вам воспользоваться методом, эффективность которого подтверждается тысячами людей, использующих его на протяжении тысячи лет».

Я снимаю туфли и, встав у входа в лабиринт, отправляюсь в путь. Длинные штанины джинсов шуршат о ковер. Стараясь не торопиться, я делаю глубокий вдох, а затем медленный выдох, как нас учили на уроках практики счастья. «Когда вступаете в лабиринт, – говорилось в брошюре, – забудьте о делах и отпустите все тревожащие вас мысли. Откройте свое сердце и успокойте разум».

Я стараюсь изо всех сил, но тело невольно напрягается в ожидании пугающего видения, наполненного темнотой и ужасом. С каждым шагом я пытаюсь избавиться от лишних мыслей, как делаю, призывая венец, что так легко получается в последнее время. Вот только сейчас ничего не выходит. Может, потому, что видение вызывает не радость, испытываемую, когда тело начинает сиять, а совершенно противоположные чувства.