Читаем Свидетели Цусимы полностью

Следующий день прошел довольно спокойно, если не считать одной неприятности, касающейся «Ушакова»: неудовольствие адмирала слишком большим расходом угля и воды, выраженное флажным сигналом с «Суворова». Уголь был больным местом адмирала, поэтому, думается, в это время он скорее простил бы кораблю плохую стрельбу или плохой маневр, чем перерасход угля».

1 мая 2-я эскадра (в которую отныне формально вошла 3-я эскадра Небогатова) в последний раз вышла в море.

5 мая была погрузка угля в море, при этом вспомогательные крейсера стояли на расстоянии видимости сигнала на горизонте, чтобы предупредить о возможной атаке.

6 мая был остановлен британский пароход «Олдхэмия», заподозренный в перевозке контрабанды в Японию. На борт его была послана призовая команда с приказом привезти его во Владивосток, а британская команда была посажена на госпитальное судно «Орел». Так Рожественский, сам того не сознавая, используя «Орла» в военных целях, изменил легальный статус госпитального судна, и японцы позднее использовали это обстоятельство как предлог для его захвата.

10 мая опять погрузка угля. Один мичман с легкого крейсера «Жемчуг» отметил в своем дневнике, что это была 32-я погрузка угля с момента выхода из Либавы, за это время его корабль сжег 7000 тонн угля.

Г. Таубе в книге, изданной им позднее, упомянул еще раз о неадекватности Рожественского на этом, последнем этапе похода. «Мы думали, что командир эскадры использует эту, может быть, последнюю стоянку перед боем, чтобы посоветоваться с командирами и объяснить им свой план предстоящего боя, пункты, которые он считает наиболее важными, и как он будет поступать при разных обстоятельствах. Еще когда мы стояли в Куабе, я ожидал этой встречи. Я даже надеялся, что старшие артиллерийские офицеры будут вызваны на флагман, чтобы получить инструкции от главного артиллерийского офицера насчет того, куда и как направить их орудия, чтобы огонь артиллерии отвечал замыслам адмирала. Увы, ни одной этой встречи не состоялось, но так как мне не приходило в голову, что адмирал Рожественский просто не намерен обсуждать с кем-либо свои планы, я думал, что совещание командиров будет в море, непосредственно перед боем, дабы адмиральские указания запечатлелись наилучшим образом.

Все военно-морские теоретики согласны с тем, что если адмирал и его эскадра должны составлять единое целое, то адмирал должен так внедрить и внушить всем свои идеи, чтобы командиры, действуя уже сами, независимо, поступали бы также, как и он бы поступил в данной обстановке. Если нет времени для создания такого единства цели (ибо одного военного совета перед боем мало), то командирам хотя бы следует изложить главные цели и намерения адмирала.

Не тут-то было. В 5 вечера погрузка кончилась, был дан сигнал поднять шлюпки, и, став в походный порядок, мы двинулись на о. Батаан курсом NE 72. Ожидания мои так и не сбылись».