Читаем Свидетели Цусимы полностью

30 марта. Ранним утром мы были в ста милях от Камрани и, видя, что горизонт чист, решили воспользоваться прекрасной погодой для погрузки угля. Но едва только эскадра остановилась после почти месячной непрерывной работы машин и котлов, как на многих судах выявилась срочная необходимость в перетяжке и регулировке их машин. «Наварин», например, заявил, что он будет готов не ранее шести часов.

В 3 часа нам приказали прекратить бункеровку, поднять шлюпки и построиться в походный порядок. Мы взяли 270 тугля, то есть снова имеем больше полной нормы. Обычно после окончания погрузки у нас уходит два часа, чтобы построиться в формацию, но на сей раз произошла большая путаница, т.к. мы должны были выстроить колонны в совсем новом направлении, на Запад».

Между Сингапуром и Камранью произошел случай, который, по свидетельству очевидца, способствовал оживлению международных морских отношений. Британскому крейсеру «Диадема» случилось обогнать 2-ю эскадру: «Вахтенный начальник «Орла» за чаем рассказал любопытные детали о встрече английского корабля с «Изумрудом». Британец довольно бестактно поднял сигнал: «Не вижу адмиральского флага. Кто ваш адмирал и как ему салютовать?» На «Изумруде» перепутали сигналы и ответили «Ножи и вилки». Англичанин больше ничего не спрашивал и обошел нас без салюта».

Когда 2-я эскадра прибыла в Камрань Бэй в Индокитае, то обнаружила здесь германский лайнер. В качестве пассажира на его борту находился японский принц, и, может быть, он-то и был источником информации, полученной адмиралом Того 9 апреля: «Надежный источник сообщает следующее относительно кораблей Балтийской Эскадры в Камрани: военный корабль трехмачтовый двух­трубный (типа «Дмитрия Донского») и один вспомогательный крейсер с двумя мачтами и тремя трубами стоят в охранении на внешнем рейде.

Два торговых судна, каждое с четырьмя мачтами и одной трубой, стоят на якоре у северного входа в порт. Через этот вход видны военные корабли, вероятно, броненосцы, стоящие на якоре на внутреннем рейде. Двое из них, каждый трех­трубный, двухмачтовый, несут адмиральские флаги на фок-мачте. На внешнем рейде близ южного входа, у берега, стоят на якоре шесть кораблей. Густые столбы дыма поднимаются с внутреннего рейда».

В течение этих недель основные японские корабли продолжали артиллерийскую практику. В связи с тем почтительным ужасом, с которым выжившие в Цусимском бою русские рассказывали про японскую артиллерию, немалый интерес представляют отчеты британских морских обозревателей, бывших в это время на кораблях Того. Согласно одному из них артиллерийские стрельбы в апреле не впечатляли. Мишень представляла собой остров, по которому стреляли на ходу проходящие мимо корабли с расстояния 2500—3000 ярдов. Из четырех линкоров лучший («Шикисима»), стреляя из главного калибра, из восьми выстрелов попал в шести случаях, а худший («Фуджи») два из восьми.

Это было неплохо, однако средний калибр (где комендоры, видимо, были не так опытны) показал очень бедные результаты: флагман «Миказа» зафиксировал только 14 попаданий из 64, а при стрельбе на длинные дистанции у «Шикисимы» (5800 ярдов) не было зафиксировано ни одного попадания.