Читаем Свидетели Цусимы полностью

Кругом стоял грохот, шум от быстрого передвижения мешков, навешанных на тележках артиллерийской подачи, слышались сиплые голоса людей. Жара и жажда добавляли ужасный вид этого муравейника. Углем были завалены кочегарки, некоторые входы, два жилых носовых помещения. В остальных жилых помещениях образовалась адская температура вследствие закрытия от пыли всех входных отверстий для притока наружного воздуха в корабль. Попорчена масса имущества, а с броненосца «Орел» на пароход-госпиталь был отвезен один человек почти в безнадежном состоянии, который попал под обвал угля. Приезжали французские власти, официально заявив, что не позволят эскадре запасаться углем в таком большом количестве. Это, понятно, не было исполнено, а французам в утешение на словах уменьшали количество принятого угля процентов на 60».

Уголь принимался мешками с помощью шлюпок. Уголь насыпали в мешки на угольщиках и потом «майнали» в корабельные шлюпки, которые паровыми катерами буксировались к своим кораблям. Здесь мешки поднимались, опорожнялись и отправлялись назад. Грязная, тяжелая, изматывавшая тело и душу работа. Было сделано несколько попыток подводить угольщики к борту, но слишком разнящаяся высота борта исключала такой способ погрузки даже в тихую погоду. Эту идею пришлось оставить после того, как одна из средних пушек «Суворова» была зажата корпусом угольщика.

Столь частые приемки угля на этом отрезке пути объяснялись, видимо, тем, что со дня на день ожидалось ухудшение погоды, и любая погрузка стала бы просто немыслимой. Пересечение Индийского океана, как пересекла его русская эскадра весной 1905 г., было мероприятием беспрецедентным: никогда раньше в броненосную эру военный флот, подобный этому, не совершал такого долгого перехода с углем в открытом море. Сопровождаемая лишь одной плавучей мастерской, 2-я эскадра Рожественского была предоставлена самой себе в безбрежном океане.

Хотя частые донесения о замеченных японских кораблях оказались ложными, многие авторы последующих исследований были убеждены, что эскадра все же находилась под постоянным наблюдением на всем протяжении ее пути: британские военные корабли, японские суда, даже воздушные шары считались задействованными для передачи в Токио подробной развединформации. Однако Того бывал порой в полном неведении относительно местонахождения русских кораблей, и, так как сам поход был беспрецедентен, он мог лишь смутно гадать, будут ли русские корабли в японских водах и когда. С другой стороны, Того, конечно, знал больше о 2-й эскадре, чем она знала о Того. Японцам было нетрудно держать в непроницаемой тайне свои военные и морские дела. Перед Цусимой Рожественский никогда не знал о диспозиции Того, как он не знал определенно, что «Йашима» был потоплен в 1904 году или что «Миказа» вернулся в строй после восстановления.

После разгрома порт-артурской эскадры в середине декабря Того увел свои корабли для инспекции и ремонта и главным образом для обновления изношенных орудийных стволов. После ремонта корабли ушли на базу Мозампо в Корее на боевые учения. Крейсера послали на юг на поиски Рожественского в воды голландской Восточной Индии, Южного Китая, Индокитая и Филиппин. В тот день, когда 2-я эскадра покидала Мадагаскар, японские крейсера наведались с разведкой в Сингапур. Последний отряд крейсеров возвратился в Японию в марте, 19-го числа, а 27 марта пришло известие: русские прошли Сингапур. Вице-адмирал Камимура был послан минировать подходы к Владивостоку, после чего главные японские силы были сконцентрированы в Корейских проливах.

На удивление всем, включая и самих японцев, Рожественский повел свои корабли Малаккским проливом, а не Зондским, поэтому это был настоящий триумф, когда его армада, насчитывавшая 47 кораблей, проплыла мимо Сингапура со скоростью 8 миль в час. Со дня выхода из Мадагаскара только восемь человек умерли от болезней.