Читаем Свидетели Цусимы полностью

Сначала назначили офицеров и команды, нашли рабочих. Затем, слава Богу, начали поступать материалы, только не те, что нужно, и не в том количестве. Команду на наш корабль прислали ужасную. Их собрали отовсюду: Либава, Петербург, Кронштадт, Гельсингфорс, с Черного моря. Люди не знали ни корабля, ни даже друг друга. Я принимал людей, и по документам они были чисты как стеклышко, а при более тщательном изучении открывалось, что кто-то прибыл сюда из тюрьмы, кто-то — из штрафного батальона. Вот какая это команда была!

Несмотря на это, через полтора месяца очень тяжелого труда моих офицеров и тех немногих, которые остались от моей прежней команды, мы добились от этих людей того, на что обычно уходит два года.

Вышли в море. Офицерам работы прибавилось. Они сами занимались с людьми. Помимо текущей очень важной работы, тренировок на ходу и т.д. офицеры читали матросам лекции, устраивали дискуссии. Офицеры поделили между собой темы, и в то время, как наш капеллан — прекрасный художник —рисовал карты, они объясняли, куда мы плывем, зачем, в чем наша задача, и рассказывали о Русско-японской войне и о наших пушках сравнительно с японскими. Они искренне старались сделать что-то из этих людей, и благодаря их усилиям и неистощимой энергии, через три месяца после выхода из Либавы мы имели по-настоящему хорошую, толковую, надежную команду».

Судовой врач рассказывает о том, что пришлось перенести морякам 3-й эскадры, когда они готовили ее к походу: «Должен упомянуть о том, в каких условиях жила команда с начала ноября 1904 года. До отплытия эскадры Небогатова матросы должны были жить вместе с 500 рабочими, которые отлаживали наши корабли. Поэтому здесь, особенно ночью, недоставало санузлов. Площадка, где велись работы, была открыта всем ветрам, поэтому было очень холодно и здесь, и в доке. Все это вызвало массовые заболевания ревматизмом.

Несмотря на мои рекомендации больным оставаться в санчасти, многие продолжали работать, а потом так больными и ушли в море. В тропиках люди страдали от жары и приходилось использовать вентиляторы. Команда должна была тяжело и часто работать на погрузке угля и продовольствия. Все это вызывало физическое истощение и моральную подавленность команды».

3-я эскадра была отдана под. командование контр-адмирала Небогатова. Таким образом, когда она догнала 2-ю и они объединились, то в сумме имели четырех адмиралов: Рожественского и контр-адмиралов Фелькерзама, Небогатова и Энквиста. Последний командовал крейсерами, а Фелькерзам — вторым отрядом броненосцев. В отличие от японских адмиралов, которые все участвовали в настоящих военных действиях на море, ни один из этих четверых не командовал эскадрой или отрядом или был хотя бы флаг-офицером в условиях войны. Трое из них командовали артиллерийским учебным заведением, а четвертый был только командиром старого учебного судна-фрегата для стажировки курсантов.