Читаем Свидетель Икс полностью

Прежде чем ответить, Лив задумалась.

– Не то чтобы угрожал…

– Но?

– Мне кажется, он на нее давил.

– С какой целью?

– Чтобы она делала, как он хочет.

– Можете вспомнить еще что-нибудь, имеющее отношение к делу?

– Кажется, он хотел, чтобы она переехала к нему. Изи не торопилась. Понимаете, мы же с ним никогда не встречались, поэтому я мало что знаю.

Алекс встала.

– Спасибо, Лив. Мы свяжемся с вами, если нам понадобится задать еще вопросы. И вы, если еще что-то вспомните, сразу звоните.

Лив на секунду опустила глаза. Потом подняла голову и спросила:

– Я плохая подруга, да? Мне надо было остаться с ней?

Алекс положила руку ей на плечо.

– Вам и без того было о чем подумать. Надо было присмотреть за Руби.

Она убрала руку и спросила:

– Кстати, а Руби что-нибудь видела?

Лив вытащила из сумки еще одну салфетку и вытерла глаза.

– Она была не в том состоянии. Говорит, после десяти вечера вообще ничего не помнит.

Лив тоже встала, запахнула полы пальто и скрестила руки на груди, не поднимая глаз. Алекс подвела девушку к двери, но, когда уже собиралась ее открыть, Лив вдруг сказала:

– Подождите! Было кое-что, пустяк, но все-таки странно. На Изабель было ожерелье. Я никогда его раньше не видела и спросила, уж не Эндрю ли его подарил, а она ответила так необычно…

Кайра видела, как Алекс на миг застыла, а потом медленно развернулась к Лив.

– Она сказала, что нашла его в спальне и подумала, что это подарок отца. Но подвеска выглядела будто сломанная… С какой стати отцу такое дарить?

В комнате наблюдения Кайра, Том и Уилл прильнули к экрану.

– Что за подвеска? – медленно спросила Алекс.

– Половинка сердца. И надпись на ней.

17:29

Изабель

Дверь снова открывается. Он подходит к ней, расстегивает ремни и поднимает ее – легко, как пожарный пострадавшую. Ее голова свешивается к нему на спину. Она чувствует его плечо под своей грудной клеткой, его руку на задней поверхности бедер. Он не особенно высок, но крепок. Ее глаза шевелятся с трудом – это действует наркотик. Взгляд останавливается на стальном хирургическом лотке. На инструменте с зазубренным краем.

Ее глаза стекленеют, а дыхание замедляется. Он несет ее обнаженное тело вверх по ступеням на первый этаж; ее щека ритмично ударяется о его спину. В холле она успевает заметить белую пластиковую входную дверь, опущенные жалюзи, сквозь которые пробивается слабый дневной свет, зажженную свечу и липкий запах ванили. Он поднимается еще на один пролет; перила лестницы тоже белые и блестящие. На стенах пустые рамки для фотографий и разбитые зеркала, похожие на серебряную мозаику, без отражений.

Свет в ванной бьет ей в глаза. Он разворачивается так, чтобы наклониться над ванной, и наполовину опускает, наполовину роняет ее в воду; плеск эхом отдается у нее в ушах. От ледяной воды перехватывает дыхание. Мышцы сковывает болезненная судорога, по коже бегут мурашки; от холода она вся горит. Он придерживает ее голову одной рукой, второй погружая ее тело на дно ванны. Кран все еще открыт.

– Пожалуйста, прошу… – шепчет она, когда он ее отпускает.

У нее нет сил держаться над поверхностью воды, от наркотика тело тяжелое, как камень.

– Пожалуйста, не дай мне утонуть, – хочет сказать она, но не может выговорить ни слова. Ее губы, уже синие, безмолвно шевелятся, слезы смешиваются с водой в ванне, когда она погружается на дно.

17:42