Читаем Святой папочка полностью

Прежде всего вы должны понять, что закоренелые католики узнают новости из несколько иных источников, чем мы с вами. Я смотрю на злосчастный листок у него в руках. Наверное, страничка из новостного бюллетеня под названием «Вестник сатанизма», который он читает, чтобы быть в курсе дел во вражеском лагере. Чем глубже люди погружаются в религию, тем больше начинают доверять желтым параноидным информационным бюллетеням, которые печатает в церковном подвале какая-нибудь Дебби. Клянусь, был период в девяностых, когда мой отец получал информационный бюллетень, в котором перечислялись все знаменитости, больные СПИДом. Пока мы сидели на диване и смотрели «Семейку Брэди», он заглядывал в комнату и говорил: «Вы не поверите, у кого СПИД, просто не поверите» или «Угадайте что! У главного американского папочки есть секрет!» А затем уходил по своим делам как ни в чем не бывало, оставив позади диван, полный расстроенных детей.

– Говоришь, итальянские сатанисты?

– Сатанизм набирает обороты, особенно в Италии, – говорит мне семинарист, трагически рухнув в свое любимое кресло. – Бродят по городу, сбиваются в стаи и бросают камни в идущих мимо священников.

Звучит довольно забавно. Так и вижу этих итальянских сатанистов, как они сидят за столами, накрытыми скатертями в черно-белую клетку, попивают через соломинки кровь из бутылочек, наяривают на безбожно орущих аккордеонах, едят салями из христианских младенцев и охотятся на священников ради забавы. Уверена, глубоко в душе священникам это даже нравится. Со времен львов на арене ничто не доставляет христианам большего удовольствия, чем чувствовать себя в опасности – просто потому, что они верят, что Господа привели на эту землю мужчина с восемнадцатью складками на животе и девственная мать.

– Причем иногда это те, на кого ты никогда бы не подумал, – продолжает он. – Сатанисты – это не всегда какие-то там готы, это может быть… бизнесмен, у которого есть семья. Ну, и парочка скелетов в шкафу.

С кухни доносится смесь запаха подгоревших специй и маминого огорченного «у-у-у». Каждую пятницу мы едим рыбу – как будто живем в прошлом столетии. Раньше мы воздерживались от мяса по пятницам лишь во время Великого Поста, но теперь родители делают это круглый год, еженедельно чередуя креветки, треску и лангустинов с лимонным соком. Иногда отец даже лично готовит для нас блюдо собственного изобретения, которое я называю «Паста с легчайшей примесью моллюсков».

Мы ждем привычный грохот лавины кастрюль, раздающийся во время любой маминой готовки, за которым следует слабое «Все в порядке, со мной все хорошо». Когда мы слышим это, семинарист улыбается. Ему нравится звук женских голосов на кухне. Я не сатанистка и врать не умею, поэтому скажу: мне тоже нравится. Мама приносит каждому из нас по бокалу вина, по ее лицу разливается горячий, радостный румянец. Семинарист снова улыбается и говорит ей «спасибо». Минут через пять он примется нарезать огурцы и помидоры для салата, или аккуратно накроет на стол для пяти человек, или найдет какой-нибудь другой способ ей помочь, но пока еще рано.

– О чем болтаете? – спрашивает мама в своей радушной, милой манере.

– О сатанизме в Италии, – синхронно отвечаем мы. И с ее лица тут же исчезает всякое выражение удовольствия.

– Ой, да, он ведь набирает обороты, вы знаете?

Я перебираю в памяти все случаи взаимодействия с мужчинами – от моих самых первых встреч с семинаристами. В какой-то момент я вдруг поняла, что в общении с умненькими пай-мальчиками веселее всего постоянно их поддразнивать. Это как конфетку у ребенка отобрать. Они вечно находятся в процессе написания какой-нибудь важной работы. Поправляют очки, садятся, положив ногу на ногу, изящно помахивают в воздухе пальцами, будто играют на маленьком невидимом пианино. «Ну, вообще-то, – говорят они, – на самом деле…» Что еще остается, кроме как дразнить их? Я никогда не обладала реальной властью, за мою жизнь всегда отвечали именно такие мужчины. И если завтра они решат, что я должна прикрывать волосы, носить только юбки и молиться отдельно, или если они запретят мне читать определенные книги, или принимать определенные таблетки и не принимать никакие другие, или молчать в присутствии других мужчин, мне придется это сделать. Когда каждый день лицезреешь у себя дома грубую кривую силы, которая то и дело выгибается над тобой, делая вид, что защищает – это тебя меняет. Семинарист называет женщин «скинией жизни». Скиния, если вы не знаете – это украшенная орнаментом шкатулка, значимость которой определяется тем, что в ней хранится. Уходя, мужчина опускает ее крышку и запирает на замок, чтобы эти драгоценности никто не украл.

В то же время я, должно быть, все еще питаю к нему какое-то инстинктивное доверие, потому что ловлю себя на том, как рассказываю ему обо всем, что вернуло нас в этот дом. И пока я говорю, происходит чудо, я вижу, как вода превращается в вино, его личность стирается и он весь обращается в чистое вместилище слушания.