Читаем Святители и власти полностью

Пользуясь поддержкой влиятельных старцев, Дионисий продолжал открыто враждовать с Митяем. Однажды любимец великого князя сделал Дионисию выговор за то, что тот при очередном посещении столицы не пришел к митрополиту и «не потребова» благословения от него. Суздальский владыка высокомерно отвечал: «Не имаши на мне власти никоея же, тебе бо подобает паче прийти ко мне… предо мною поклонитися: аз бо есмь епископ, ты же поп». Митяй не сдержал раздражения и пригрозил Дионисию расправой: «Потрьпи, прииду из Царяграда, ныне не мщу тебе, скрыжалы твои своими руками спорю, ни поп не будеши». Дионисий решил искать справедливости у патриарха и стал готовиться к отъезду в Византию. Проведав об этом, Митяй донес великому князю и настоял на аресте епископа: «Князь великий повеле Дионисия нужею държати». Тогда в дело вмешался Сергий, взявший суздальского епископа на поруки. Как повествует тверской летописец, князь «устыдился поручника его и отпусти Дионисия». Оказавшись на свободе, Дионисий, «не пождав с неделю», бежал, поставив под удар своего заступника. Возвратившись в Нижний Новгород, он сел на судно и поплыл вниз по Волге в Сарай, с тем чтобы оттуда пробраться в Константинополь.

Проклятия Киприана, неодобрение троицкого игумена и его сторонников, побег Дионисия побудили великого князя поспешить с утверждением Михаила на митрополию. Митяй исполнял обязанности наместника русской церкви «лето едино и шесть месяц». Во второй половине июля 1379 года он покинул Москву и выехал в Византию для официального поставления в митрополиты. Его сопровождала многочисленная свита. Но старейшиной посольства назначен был мирянин: «А се боярин Юрий Васильевич Кочевин-Олешеньскый, то есть большии боярин, тоже и посол князя великого, тому и стареишиньство приказано». По иронии судьбы, главный посол был сыном того самого боярина Василия Кочевы, насилия которого вынудили семью Сергия переселиться из Ростова в Радонеж.

Открытые и тайные приверженцы Киприана не скрывали своего отношения к посольству Митяя и Кочевина в Царьград. Согласно «Житию», Сергий предсказал, что Михаил не получит желаемого и не увидит Царьграда. Митяя сопровождали три архимандрита. Старшим из них считался Иван — настоятель Петровского монастыря в Москве и «общему житию начальник на Москве». Создание общинножительства возглавил Сергий, а потому едва ли можно усомниться в том, что Иван был его сторонником и единомышленником. В состав посольства включили четырех митрополичьих бояр.

Посольство Митяя выехало в Константинополь тотчас после бегства Дионисия. Не желая попасть в руки Мамая, Дионисий избрал окружной путь и потому потерял много времени. Митяй и его свита двинулись кратчайшим путем через Рязань в Орду. Во время следования через степи русское посольство было захвачено татарами и доставлено в ханскую ставку: «И проходящим им Орду, и ту ят (взят. — Р.С.) бысть Митяй Мамаем». Однако Митяй обладал навыками политика, и ему удалось убедить татар, что русская церковь будет следовать курсу митрополита Алексея и позаботится о мире с Ордой. Заверения Митяя не были хитрой уловкой. Начав войну с Литвой, Москва нуждалась в мире на татарской границе. Боярин Кочевин, надо полагать, получил от князя Дмитрия полномочия на мирные переговоры. Соглашение, достигнутое послами при переговорах с ханскими сановниками, было скреплено выдачей ярлыка. По приказу Мамая («Мамаевою дядиною мыслию») хан Тюлякбек выдал ярлык «митрополиту Михаилу», подтвердивший привилегии, полученные митрополитом Алексеем от хана Бердибека. Ярлык освобождал русское духовенство, его дворы и владения от даней, поборов и повинностей в пользу Орды.

Проведя немного времени в ханской ставке, русское посольство было отпущено Мамаем и достигло «моря Кафиньского», иначе говоря, вышло на побережье Черного моря в районе Кафы. Наняв корабль, послы благополучно переплыли «пучину морскую» и добрались до Константинополя. С корабля можно было видеть город. В это самое время Митяй «разболеся в корабли и умре на море». Русский летописец объяснял кончину Митяя вмешательством бога, не желавшего допустить несправедливость, ибо «все же епископи, и презвитери, и священицы того просиша и бога о том молиша, дабы не попустил Митяю в митрополитех быти». Поздний редактор XVI века полагал, что Митяя извели его недруги из посольской свиты, то ли задушившие его, то ли «морьскою водою умориша его».