Читаем Святители и власти полностью

Митрополит Киприан по возвращении в Киев объявил об отлучении от церкви всех, кто участвовал в насилии над ним. Великий князь узнал об этом, по-видимому, уже после возвращения с поля боя. В письме к Сергию Радонежскому и Федору Симоновскому Киприан выразил недовольство тем, что они смолчали и не защитили его от бесчестья. В ответном послании игумены полностью отмежевались от действий Дмитрия. 18 октября 1378 года Киприан с удовлетворением писал им: «Елико смирение и повиновение имеете к святей божией церкви и к нашему смирению, все познал есмь от слов ваших». Весть об отлучении князя стала известна не только Сергию и Федору, но и всему русскому духовенству. Проклятия пали также на голову Митяя, которого Киприан считал самозванцем. По мере того, как укреплялась оппозиция, положение Митяя становилось все более затруднительным. По привычке бывший печатник все надежды возлагал на покровительство великого князя. По-видимому, после возвращения Дмитрия с поля боя Митяй, беседуя с великим князем, упомянул об апостольских правилах, гласивших, что пять или шесть епископов, собравшись вместе, могут заменить митрополита в деле подавления нового епископа. Следуя совету любимца, Дмитрий поспешил вызвать в Москву епископов из разных городов, чтобы произвести Митяя в епископский сан. Однако ему не удалось навязать свою волю высшему духовенству. Оппозицию московскому князю возглавил Дионисий — епископ Суздальский и Нижегородский.

Основатель нижегородского Печерского монастыря Дионисий имел за плечами долгую монашескую жизнь и относился к «новику» Михаилу совершенно так же, как и Алексей, — без всякого почтения. Едва ли можно сомневаться в том, что Дионисий опирался на поддержку Сергия Радонежского и других влиятельных иерархов. На соборе Дионисий открыто воспротивился посвящению Митяя в епископы и предложил положиться во всем на волю константинопольского патриарха. Отклоняя домогательства архимандрита Михаила, Дионисий заявил: «Нелзе тому быти: аще бы нужа, то подобало бы то, но путь к Царюграду есть». Дионисий предлагал Митяю ехать для поставления в Константинополь и не предпринимать ничего до этой поездки. Никто из участников собора епископов и не подумал вступиться за посрамленного Митяя.

Однако Михаил-Митяй все же получил благословение от патриарха Макария из Константинополя, что упрочило его положение. На законных основаниях Митяй приступил к исполнению обязанностей главы русской церкви: «Елико довлеет и достоит митрополиту владети, то тем всем владяши Митяй, по всей митрополии с попов дань сбираше, соборное, и рожественное, и уроки, и оброки, и пошлины митрополичии, то все взимаше…»

Митяй сделал карьеру как приказной человек — печатник. Поэтому он преуспел в сборе денег и оброков. Но ему трудно было выдерживать диспуты с епископами, далеко превосходившими его своими познаниями в Священном писании. Рукописный сборник «Цветец духовный», найденный филологом И. Срезневским, а затем потерянный, сохранил выписки: «Еже написана право во истинну митрополит Михаил от Пчелы правоверья, укоризны наводяче на Дионисия, еже о иноцех властолюбцех». Старания Митяя были тщетными. Дионисий далеко превосходил образованностью и авторитетом новика-архимандрита, занявшего митрополичий дом.

Полагают, будто соперничество Дионисия с Митяем имело политическую подоплеку. Дионисий якобы домогался митрополии для себя, будучи ставленником ордынской дипломатии и нижегородских князей. Однако источники не подтверждают подобных подозрений. Дионисий имел большие заслуги перед русской культурой и летописанием. По его благословению «мних» Лаврентий переписал одну из самых замечательных летописей XIV века, получившую наименование Лаврентьевской. Летопись, подробно описывавшая Батыево нашествие и его трагические последствия, привлекала особое внимание современников накануне решающего столкновения с Ордой.