Читаем Светлейший полностью

Ну да ладно! Говоришь, князь Прозоровский болеет часто? Что ж, Суворова ему в помощь посылать надобно. Видно время и его пришло. Отпиши и это Румянцеву. Пущай Пётр Александрович сего славного вояку не держит при себе, в Крым отправит. Поуспокоит Александр Васильевич турок, да и христиан защитит. Да, вот ещё что: негоже мне приказывать своему бывшему начальнику. Говорил ужо, обидеться может. В просьбу мою облеки сие донесение. Да помягче, да совета вроде как у него я прошу. Готов будешь срочно неси, курьер дожидается.

– Откуда ваша светлость такая ненависть у турок и татар к христианам? Историю Порты забыли нешто правоверные мусульмане, а ведь ещё при султане Сулеймане I, всего-то чуть более полутораста лет назад, все религии почти равные права имели в Османской Порте. И христиан не менее других в стране было, и великие посты они занимали. Умный был государь…

– Вот тож!.. – зло пробурчал Потёмкин. – Женщины, Василий, женщины! Любимая наложница султана Роксолана воду мутила, будь она неладна, всё козни супротив христиан строила, скрутила-таки старика Сулеймана. А потом, поди, слабые наследники во власть пришли. Вот что Василий бабы с нами мужиками делают; хитрые, места слабые прознают наши, и пользуются. Да что уж теперь-то языками чесать? Бабы есть бабы! Ладно, не до них теперича, иди пиши донесения. Отправлять потребно гонца.

Открывая дверь, секретарь обернулся и тоном учителя с наставлением произнёс: – А водочка, ваше сиятельство, не исконно русский продукт, как изволите думать, а изобретение сие арабы придумали. Они водку почитали лекарством. Мы же, русские, для весёлости потребляем и делаем водку после перегонки крепостью до семидесяти градусов, а то и поболе…

– Ладно, ладно, умник! Гляди-ка, какие познания!.. Так я и сказал: для здоровья! Сие я уже слышал от графа Бутурлина по молодости. Он же и перегонял до этих семидесяти… Сам пробовал. Иди ужо давай, делом займись, – незлобно произнёс Потёмкин и зябко поёжившись, потуже завязал пояс халата.

***

Традиции Гиреев. Шахин

…Богат Крым историей. Ещё со времён палеолита, неолита и эпохи бронзы сохранились здесь памятники былого времени. В древнегреческих мифах и землеописаниях немало места уделено Тавриде114 и омывающему её берега Понту Эвксинскому115. Здесь промышляли (а скорее грабили) известные нам по греческим мифам аргонавты: искали золотое руно (считай золото), не брезговали они и тем, что попадалось им под руку.

В те далёкие времена оседло жили в этих краях многие народности, в том числе: греки, киммерийцы, тавры и скифы. Скифские цари нападали и грабили греческие города Боспорского царства и Херсонес. Те, правда, тоже не отставали, тем же занимались. А потому, как-то договаривались… Так веками и жили. Правда, ещё о готах, сарматах, аланах, итальянцах и других племенах забывать не надо… Какой тут мир?!.. Шли войны, войны…

В XIII веке на землях Тавриды появилась Золотая Орда, и Батый навёл на благодатных землях относительный мир и порядок. но позже он стал затухать: влияние золотоордынцев в Крыму слабело от года в год (распри между собой наследников до добра не доводили, ведь, как правило, побеждал не самый умный и преданный своему племени, а самый хитрый), но именно тогда и появился род Гиреев, одна из ветвей грозного рода Чингизидов.

Свято место (мы это с вами знаем наверняка) пусто не бывает: на землях Тавриды сформировалось татарское государство, и опять совсем ненадолго. Как ни пытался первый крымский хан Хаджи-Гирей сохранить страну, с середины XV века турки подмяли под себя Крымское ханство, татары попали под протекторат Османской империи. Татары и турки вместе стали грабить соседние страны, в том числе и Россию…

Но вернёмся в XVIII век…

Резня в Керченском порту стала искрой, раздувшей пламя очередного бунта татар недовольных русским влиянием на полуострове. Подогреваемые турецкими эмиссарами, сторонники хана Девлет-Гирея не желали быть независимыми, они требовали возвращения Крыма под протекторат Турции. Однако сторонники независимого ханства хотели обратного, но они были хуже организованны, опасались мести хана и султана, а потому – менее агрессивны. Верх брали протурецкие силы: по всему полуострову шла резня христиан и прорусски настроенных татар.

Указания императрицы Потёмкин исполнил быстро и решительно. Ввод русских войск на территорию Крыма спас христианские общины и многих татар от уничтожения. Вместе с русскими полками в Крым вошла ногайская конница во главе с Шахин-Гиреем.

Ногайцы и войска под командованием Прозоровского, а затем и Суворова, навели порядок на полуострове. Девлет-Гирей бежал в Турцию. Русское командование предложило татарской знати избрать предводителя Ногайской орды Шахин-Гирея крымским ханом.

Беи и мурзы вынуждены были объявить о созыве Дивана.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Потемкин
Потемкин

Его называли гением и узурпатором, блестящим администратором и обманщиком, создателем «потемкинских деревень». Екатерина II писала о нем как о «настоящем дворянине», «великом человеке», не выполнившем и половину задуманного. Первая отечественная научная биография светлейшего князя Потемкина-Таврического, тайного мужа императрицы, создана на основе многолетних архивных разысканий автора. От аналогов ее отличают глубокое раскрытие эпохи, ориентация на документ, а не на исторические анекдоты, яркий стиль. Окунувшись на страницах книги в блестящий мир «золотого века» Екатерины Великой, став свидетелем придворных интриг и тайных дипломатических столкновений, захватывающих любовных историй и кровавых битв Второй русско-турецкой войны, читатель сможет сам сделать вывод о том, кем же был «великолепный князь Тавриды», злым гением, как называли его враги, или великим государственным мужем.    

Ольга Игоревна Елисеева , Наталья Юрьевна Болотина , Саймон Джонатан Себаг Монтефиоре , Саймон Джонатан Себаг-Монтефиоре

Биографии и Мемуары / История / Проза / Историческая проза / Образование и наука