Читаем Сверстники полностью

Медведи тоже держались в низинах. Они кормились главным образом сердцевинами пальм и безжалостно выдирали их. Пальмовый хэммок вокруг Ключа Пресной воды выглядел так, словно по нему прошёлся ураган. Пальмы пониже были разодраны на полоски, и их сладкие, кремового цвета сердцевины выедены ниже уровня земли. Даже у некоторых из высоких пальм был такой вид, будто в них ударила молния, – тут раздирал стволы и вырывал сердцевины какой-нибудь медведь поусерднее, а может, более голодный, чем другие. Эти пальмы, сказал Пенни, должны были умереть. Они, совсем как живые существа, не могли жить без сердца. Одна низкорослая пальма была лишь слегка поцарапана снаружи. Сердцевина осталась нетронутой. Пенни вырезал охотничьим ножом гладкий цилиндр и принёс домой сварить. Бэкстеры любили эту «болотную капусту» не меньше медведей.

– Но уж когда им не хватит пальм, – сказал Пенни, – они примутся искать поросят. Вот увидишь, теперь медведи будут наведываться на скотный двор чуть ли не каждую ночь. Так что покрепче держи возле себя своего друга Флажка, особенно по ночам. Если мать поднимет из-за этого шум, я вступлюсь за тебя.

– А разве Флажок не слишком велик для медведя?

– Медведь убивает любого зверя, который не может убежать от него. Как-то раз медведь задрал в прерии моего быка, – они были примерно одной величины. Ему хватило быка на неделю. Он приходил к нему снова и снова до тех пор, пока от быка ничего не осталось.

Матушка Бэкстер жаловалась на бездождье. Её бочки для дождевой воды были пусты. Всю стирку ей приходилось делать в провале. Одежда выглядела грязноватой.

– Бельё легче стирать, когда облачно, – сетовала она. – Моя мать всегда говорила: «В дождливую погоду – мягкое бельё».

Дождевая вода была нужна ей и для того, чтобы сквашивать молоко. В жару оно не сквашивалось, а прогоркало. В тёплую погоду она всегда добавляла в молоко несколько капель дождевой воды и в каждый ливень посылала Джоди за водой к ореховому дереву: дождевые капли, упавшие с орехового дерева, лучше всего годились для закваски.

С тревожным нетерпением ожидали Бэкстеры четвертей сентябрьской луны. Когда появилась первая четверть, Пенни позвал жену и сына. Серебряный месяц стоял почти отвесно. Пенни ликовал.

– Теперь наверняка скоро прольётся дождь, – сказал он. – Когда серп лежит прямо поперёк, он запирает воду, и нам ничего не достается. Но ты только взгляни на луну. Дождь будет такой, что ты сможешь просто повесить бельё на верёвку, и господь бог выстирает его для тебя.

Он оказался хорошим пророком. Три дня спустя повсюду высыпали приметы дождя. Возвращаясь с охоты мимо Можжевеловых Ключей, они с Джоди слышали рёв аллигаторов. Среди бела дня летали летучие мыши. Ночью не переставая протяжно квакали лягушки. Петух кричал среди дня. Сойки собирались в стаи и летали взад и вперёд, крича в один голос. В жаркий солнечный день по росчисти ползали карликовые гремучие змеи. На четвертый день в небе пролетела стая белых морских птиц. Пенни, прикрыв от солнца глаза, с беспокойством наблюдал за ними.

– Эти океанские птахи не должны бы летать над Флоридой, – сказал он Джоди. – Мне это не нравится. Это предвестье скверной погоды – я не шутя это говорю.

Джоди, подобно морским птицам, испытывал подъём духа. Он любил бурю. Она наступала величественно и собирала их всех в величайшем уюте под одной кровлей. Работать было невозможно, и они сидели вместе, слушая, как барабанит по крыше дождь. Мать настраивалась на добродушный лад и делала ему леденцы из сиропа. Пенни рассказывал истории.

– Хорошо бы, был настоящий ураган, – сказал Джоди.

Отец резко повернулся к нему:

– Не смей накликать беду! Ураган валит посевы, топит бедных матросов, срывает с деревьев апельсины. А ещё дальше на юге, сын, он сносит дома и убивает людей без разбору.

– Я больше не буду этого желать, – послушно ответил Джоди. – Но ветер и дождь – это хорошо.

– Ну то-то. Ветер и дождь. Это совсем другое дело.

Солнце в тот вечер садилось какое-то странное. Закат был не красный, а зелёный. Как только солнце исчезло, небо на западе посерело. Восток налился светом цвета молодой кукурузы. Пенни покачал головой:

– Не нравится мне это. Жутко как-то.

Ночью в дом ворвался ветер и хлопнул дверьми. Оленёнок подошёл к кровати Джоди и ткнулся мордочкой в его лицо. Джоди взял его к себе на постель. Утро, однако, выдалось ясное, только восток был кроваво-красного цвета. Пенни провёл утро за починкой крыши коптильни. Он дважды принёс воды с провала и наполнил все свободные ведра. Поздним утром небо посерело и таким осталось. Воздух был совершенно неподвижен.

– Это надвигается ураган? – спросил Джоди.

– Не думаю. Но что-то такое надвигается, что-то сверхъестественное.

В середине дня небо до того потемнело, что куры забрались на насест. Джоди загнал Трикси с телёнком, и Пенни рано подоил её. Он привёл на скотный двор Цезаря, бросил в его кормушку последнюю охапку сена.

– Собери яйца из гнезд, – сказал он Джоди. – Я иду в дом. Поторапливайся, не то гроза застигнет тебя.