Читаем Свадебный рэп полностью

Под крики «Гомики-то подмененные!» их стащили с трапа и стали добивать на земле. Сотрудники Чехова разошлись не на шутку, и ребят надо было спасать. Та же милицейская машина, которая привезла камни, но уже со снятыми надписями, разрезала толпу, и бравые милиционеры, с удовольствием ударив пару раз наугад в толпу дубинкой, погрузили бесчувственные тела Саши и Лени в кузов и уехали в неизвестном никому, кроме Чехова, направлении.

Очнулись ребята уже в лазарете Лефортовской тюрьмы. Они лежали в разных палатах и, пожалуй, впервые так остро почувствовали, как им не хватает друг друга.

Первое, что увидел Саша, очнувшись, были руки. Какие-то очень знакомые. Он с трудом поднял глаза и увидел маму. Она смотрела на него и, когда их взгляды встретились, крикнула:

– Доктор, скорее! Он пришел в себя!

Саша хотел сказать маме, как он ее любит, но только скривился от боли. Разбитые губы покрылись коркой и при малейшем движении трескались, вызывая острую боль.

– Молчи, молчи, – сказала мама, гладя сына по руке. – С Леней все хорошо, он уже пришел в себя. К нему тоже приехали родители. Президент телеграммой сообщил им, что тут с вами произошло, они сразу и приехали. Бедные дети, – прошептала мама, и из ее глаз потекли тихие слезы.

– Ну что тут у нас? – спросил подошедший доктор. – Да мы молодца! – сказал он, грубо и больно нажимая на побитые Сашины ребра.

Выйдя из Мемориального зала, Геннадий Севастьянович обнаружил, что провел там за коротким, как ему казалось, разговором почти двое суток. Времени, отпущенного ему на уничтожение Кремля, не осталось совсем. Надо было что-то делать, и первое, что он приказал, – арестовать и доставить к нему Рубцова. Практического смысла в этом не было никакого, но надо было хоть душу отвести, сорвать на ком-то накопившееся деструктивное зло.

– Ну что, сука, где твое гребаное землетрясение? – спросил Начальник почти ласково, когда Рубцова в наручниках привели к нему в кабинет. – Что, посмеяться решил над властью? Игры кончились, паскуда. Меня засудят, но ты этого не увидишь. – Он приставил к голове ученого пистолет и с сухим металлическим щелчком снял оружие с предохранителя.

Рубцов закричал от ужаса, и в этот момент в кабинет без стука вбежал референт Начальника. Ни слова не говоря, он включил телевизор на новостях CNN.

Диктор, судя по всему, сообщал о мощном землетрясении в Атлантике. На компьютерной схеме была восстановлена картина погружения Кремля-2 в глубины океана. Погибших, судя по сообщениям, не было, на оранжевых спасательных плотах пускали в небо сигнальные ракеты веселые охранники и инженеры интернет-центра. Потом эти же охранники и инженеры пили шампанское на борту американского эсминца, который охранял остров после объявления Кремля-2 республикой.

– Умница, – сказал Начальник и поцеловал Рубцова в голову. За две минуты ученый совершенно поседел. – Министру печати – все телеканалы отключить на профилактику. Вертолет. Я – в «Останкино».

Когда все ушли и он на мгновение остался один, Геннадий Севастьянович достал из стола две обоймы и сунул их в карманы, не обращая внимания на испачканные смазкой брюки.

– Помоги, Господи, если хочешь! Но если нет, то лучше смотри в другую сторону, – на всякий случай пригрозил Начальник неизвестно кому и вышел.

На телевидении он заперся с выпускающей новостной бригадой, и за семнадцать минут они слепили репортаж о сегодняшнем экстренном дружественном визите Президента на остров Кремль-2, который закончился трагической гибелью главы страны. От первого до последнего кадра репортаж был безукоризненной фальшивкой, в которой были использованы материалы репортажей о посещении Президентом острова Новая Земля и фрагменты передачи «Наедине с...», где Президент был снят в интерьерах Московского Кремля. Последними кадрами в этом репортаже стали планы людей на борту американского эсминца, которые под трагическую музыку Малера пускали в небо сигнальные ракеты, судя по дикторскому тексту, прощаясь с Президентом. Некоторые вопросы могли возникнуть в связи с улыбками на лицах пускавших ракеты, но эти планы запечатали до глухой темноты. Ночь, штормовой океан, тревожные всполохи ракет, туристические проспекты Кремля-2, плавающие среди пластмассовой парковой мебели, – вот что служило фоном для текста, который с мужественным трагизмом читал опытный диктор.

Время выхода этого информационного сообщения в эфир Геннадий Севастьянович назначил на два часа дня.

В два часа три минуты, когда изумленный Президент смотрел репортаж о собственной гибели, в кабинет вошел Геннадий Севастьянович.

– Что все это значит? – спросил Президент, прекрасно понимая, что все это значит, и потянулся к звонку.

– Руку, аккуратнее, – предупредил Начальник, доставая пистолет.

– Вы меня убьете? – спросил Президент севшим голосом. – Но как же вы вытащите отсюда мой труп? – пытался он воззвать к логике.

– Труп будет живой, – успокоил его Начальник.

– Что значит «живой»? – возмутился Президент, поняв, что прямо здесь и по крайней мере сейчас его убивать не будут.