Читаем Свадебный рэп полностью

– Всё, господа, у меня вопросов больше нет! – отрезал Начальник и, услышав возмущенные крики «Товарищи, нас назвали господами!», мстительно нажал кнопку «Отбой».

Портреты стали постепенно затухать, пока не растворились в темном воздухе.

– А где же Геннадий Севастьянович? – удивился Президент, увидев перед собой вместо вызванного Начальника его зама Михаила Юрьевича Чехова.

– Он в Мемориальном зале, – почему-то шепотом ответил Зам.

– Разве его нельзя было вызвать оттуда? – раздраженно спросил Президент.

– Никак нет, – ответил Чехов, – когда Начальник в Мемориальном зале, то дверь блокируется и связи с ним нет. Только он сам может открыть дверь изнутри.

– А я слышал, что у вас был случай, когда Начальника убили в этой комнате, – проявил Президент неожиданную для Чехова осведомленность.

– Он сам застрелился, – уточнил Чехов.

– Что же, тогда дверь взламывали?

– Никак нет, она сама открылась.

– Странно, – сказал Президент, – и чем же там занимаются ваши Начальники? Не мастурбацией, надеюсь?

– Никак нет, – автоматически ответил Чехов, с ужасом понимая, что перебарщивает с «никакнетами», – они там общаются с душами героев невидимого фронта.

«Он сумасшедший», – подумал Президент.

– И вы в это верите? – Президент испытывающе посмотрел Заму в глаза.

– Так точно, – с облегчением ответил Чехов, переломив линию «никакнетов».

«Определенно, сумасшедший. Да, беспокоят меня эти ребята из Конторы. Надо бы поставить там кого-нибудь из своих, поуравновешеннее», – принял Президент очередное кадровое решение.

– А о чем же он может советоваться с этими... призраками? – с напускным простодушием спросил Президент. – Быть может, по поводу своего завирального плана об управлении энергией Земли? – бросил он Чехову спасительную соломинку.

Чехов животом почувствовал недоверие Президента к затее Начальника со взрывом бомбы под Екатеринбургом.

– Так точно, – с готовностью ответил он. – Геннадий Севастьянович, по-моему, давно потерял связь с реальностью, окружил себя проходимцами и авантюристами от науки, свидетельством чему может служить этот, как вы изумительно точно выразились, «завиральный» план со взрывом острова Кремль-2 при помощи управляемой вулканической энергии. Хотя есть другие пути, гораздо более реальные, а главное – законные. Ведь наша сила в чем?

– Пока не знаю, – ответил Президент, не сообразив, что вопрос риторический.

– Наша сила в правде, – торжественно провозгласил Чехов, подняв вверх указательный палец.

«Точно, сумасшедший, – с огорчением подумал Президент, – только было решил, что он может заменить своего начальника, как он тут же, к счастью, и облажался».

Еще во время своей избирательной кампании, которую для верности поручили команде ушлых американских пиарщиков, Президент убедился в побеждающей правильности выбранного теми лозунга «All you need lie», то есть «Все нуждаются во лжи». Эти слова, разумеется, нигде не звучали, но они были запрятаны внутрь любого выступления, любой речи и самого будущего президента и его команды. Потому что, как заметил креативный руководитель американской бригады, «если вашему народу рассказать всю правду, то люди разведут руками в отчаянии, и вся жизнь в вашей стране остановится». Сколько раз Президент убеждался в справедливости этих слов! Только ложь помогала выходить из многих критических кризисных ситуаций, когда любое другое буржуазное правительство давно бы уже пошло на дно, наше, обманывая и изворачиваясь вместе с Президентом, продолжает оставаться на плаву.

– И что же это за правда? – спросил Президент, заранее готовый услышать какую-нибудь чепуху.

– Правда такова, что Александр Кузнецов и Леонид Левин не являются гомосексуалистами, – вполголоса сказал Чехов.

– Так, – начал соображать Президент, – и что же нам это дает? – уже с интересом спросил он, почувствовав упругую живую плоть хорошей интриги.

– Можно попробовать дискредитировать их как владельцев фонда Гугенройтера, поскольку, не являясь гомосексуалистами, они грубейшим образом нарушают одно из главных условий обладания этим фондом. Это, если хотите, даже уголовной ответственностью пахнет, мошенничеством в особо крупных размерах. А если удастся поколебать их положение в фонде, можно попробовать оспорить и скупку российских долгов, поскольку...

– Понятно, – нетерпеливо перебил его Президент. Ему начинал нравиться этот парень. – Но это ведь очень сложно доказать, нужны надежные свидетельства...

– Они у нас есть. В свое время, когда фондом занимался Достоевский, он попытался ликвидировать секретаря фонда Валентина Педерсена как раз за то, что тот единственный знал правду о Кузнецове и Левине, ну, что они не гомики. Но мне удалось спасти Валентина.

– Где он сейчас?

– На Минском радиозаводе, сменный мастер на сборке.

Президент удивленно вскинул брови.

– Это место закреплено за нами и со времен Ли Харви Освальда было вакантным, вот я и подумал...

– Что вы подумали? – настороженно спросил Президент. Он ожидал услышать какой-нибудь подловатый план, под которым не сможет поставить свою подпись, и не ошибся.