Читаем Сувенир полностью

Вот и богганы тоже. Если эта тварь — одна из них, значит, ни в коем случае не нужно чувствовать себя обязанным считать их чем-то сверхъестественным. Если она реальна, тогда она часть природы и, следовательно, естественна. А все естественное, полагал Шон, можно понять, внимательно изучить с позиций интеллекта… и найти средство борьбы с ним. «Традиционные элементы», как их назвал Маккей в связи с рассказанной им историей, «на протяжении веков появлялись в бесчисленном множестве преданий». Возможно, традиционными эти элементы были не потому, что передавались из поколения в поколение, а потому, что действительно возникали вновь и вновь… прибавляясь к modus operandi как структурные элементы событий? В таком случае, возникавшие вокруг богганов народные сказания были не упражнениями в сочинительстве, а попытками примитивных умов описать нечто реальное, но столь чужеродное, что понять его иначе, как в сверхъестественных терминах, не удавалось. Хищная, безжалостная форма жизни тайно делила с людьми планету, выедая и их, и иные живые существа где и когда могла.

Шон тревожно задумался над тем, сколько же таких тварей еще существует.

Он попытался вспомнить, что знает об иных путях развития живой природы. Кого можно было сравнить с тем немногим, что он узнал о жизнедеятельности этой твари? Может быть, вирусы. И припомнил, что слышал, будто в свое время вирусы характеризовались, как связующее звено между жизнью и не-жизнью. Осторожно выпаренный раствор вирусных частиц образовывал инертный кристалл. При растворении в воде, получив доступ к живому организму, они мигом оживали и нападали на своего «хозяина». Потом Шон вспомнил, как Стиви Осорио однажды рассказал ему про так называемую «тихоходку» — создание, имеющее около одной двадцатой дюйма в поперечнике. В обезвоженном состоянии оно было способно пережить сотни лет, но стоило увлажнить его, и — бац! — тихоходка снова оказывалась живехонька.

И все же, понял Шон, такие параллели не годились. Сами размеры камня нельзя было равнять с габаритами напавшего на него существа и субстанцией, из которой оно состояло. Если камень был вторым «обличьем» этой твари, откуда брался и куда девался при превращениях избыток материи? Он никоим образом не мог втиснуться в небольшой объем камня. Уж не был ли камень этаким входом, вратами в какое-то другое пространство, в некое иное измерение, где это создание пряталось в дневные часы? Нельзя ли было в таком случае рассматривать камень как зацепку, своего рода связь с этим миром?

Шон крепко зажмурился. Слишком уж искусственными начинали казаться эти аргументы. В этот момент он чувствовал только одно: в возникшей у него проблеме можно разобраться, и те обрывочные знания, какими он располагает (или напрашивающиеся предположения) полностью пригодны для ее решения. Свет и железо. И, может быть, могущество Патрика, что бы под этим ни подразумевалось. И Кашель. Почему Кашель, Господи помилуй? Может быть, Патрик и в самом деле как-то воздействовал на него, неким таинственным образом зарядил это место, обезвредив эту тварь, лишив ее силы? Что, если Энджела была права. Возможно, следовало бы вернуть эту штуку туда.

Или в такое же место.

Или попросту раздробить камень на кусочки, уничтожив тем самым средоточие злых сил, или врата иного мира, или способность материализоваться.

Шон не знал.

Он знал только, что сперва нужно его изловить.

В девять утра Шон с Энджелой приехали в Бостон, на Вест-Конкорд, к конторе, дающей напрокат кинооборудование.

Пока Шон беседовал с человеком за прилавком, Энджела позвонила из автомата профессору Маккею. Однако ответа не получила. Тогда она попробовала позвонить в Институт. Там тоже не отвечали. Встревоженная и озадаченная Энджела забрала свои десять центов и вернулась к Шону, который уже загружал фургон. Кабели, юпитеры. Всего тридцать ламп. Небольших, но мощных.

Кроме этого он взял компактную телекамеру, монитор и несколько мотков запасного кабеля.

Наконец Шон, производивший впечатление человека мрачного, но уверенного в себе, появился с серебристым металлическим ящичком. На крышке ящичка торчала ручка, а сам он был величиной с упаковку из-под ленча. Шон втолкнул его к прочему оборудованию. Энджела тупо и пристально смотрела на это с переднего сиденья. Глаза жгло. Бессонная ночь ее вымотала.

— Что это?

— ПНВ. Прибор ночного видения.

Шон закрыл заднюю дверцу фургона и забрался на водительское место.

— Его подсоединяют к камере, — пояснил он.

— Инфракрасный? — Энджела недоуменно нахмурилась.

Шон покачал головой, поворачивая ключ зажигания.

— Это вообще не нужно. Он работает почти в полной темноте. Дает больше, чем 50000-кратное просветление. Это их парень говорит. Делают эти штуки в Калифорнии.

Энджела снова с сомнением уставилась на ящик.

Шон задним ходом выбрался на дорогу.

— Мне рассказывал про них Стиви Осорио. Они пользовались ими в лаборатории для исследования влияния загрязнения воды на жизнь моря. То, что нужно для охоты на боггана, как по-твоему?

Никто не рассмеялся.