Читаем Супер ноль полностью

Каждому ребенку дали бумагу и цветные карандаши и попросили нарисовать четыре рисунка. На первой картине надо было нарисовать свою жизнь до войны, изобразив то, что тогда было безопасным и мирным. Обсудив с ними этот рисунок, психотерапевт дала им второе задание. На этот раз нужно было нарисовать войну в целом и то, как она началась. После этого она снова поговорила с ними об этих рисунках. Третьей задачей было нарисовать самое худшее воспоминание о войне. Если бы до этого они не зафиксировали, какой была мирная жизнь, а затем не обсудили бы причины этих болезненных событий, это третье задание травмировало бы их еще раз. Настоящее исцеление, однако, наступило после выполнения четвертого задания, когда психотерапевт попросила детей изобразить свои надежды на будущее и то, как оно может выглядеть. Таким образом, психотерапевт нашла способ ограничить травматический опыт этих детей прошлым и условиями, которых больше нет. Она использовала силу историй, чтобы коснуться сердец этих детей и начать исцелять их.

Этот базовый подход был также использован в Сьерра-Леоне в 1999 году с детьми из лагерей для перемещенных лиц, которые пережили чрезвычайно жестокую войну и не смогли восстановиться достаточно, чтобы учиться в школе. После четырех недель лечения их душевных травм они, наконец, снова стали хорошо спать, концентрировать внимание, учиться и снова ладить со сверстниками. Эту методику, использующую истории в терапевтических целях, по-прежнему включают в программы психотерапии для спасенных малолетних бойцов в Конго и Уганде.

Бессель ван дер Колк, один из ведущих в стране исследователей психических травм, описывает силу историй так: «Одна из величайших загадок того, как перерабатывается травматический опыт, состоит в том, что, пока человек переживает свою травму как безмолвный ужас, тело продолжает работать так же, как в травмирующей ситуации, и реагирует на условные раздражители как на возвращение травмы. Тем не менее, когда разум способен создать символическое представление этих переживаний, по-видимому, нередко происходит укрощение страха, десоматизация опыта».

Теперь давайте еще раз вспомним три главные составляющие историй, характерных для устных культур, и попробуем применить эту схему к историям, которые рассказывают маленьким детям в грамотных народах. Содержат ли они специальные слова? Используют ли эти истории весьма точные метафоры или картины и рассказывают ли их настолько часто, что они тоже оказались зафиксированными в культуре?

Даже маленькие дети узнают особые слова, когда слышат их. Волшебные слова в сказках и детских стишках, а до этого их собственные имена несут в себе энергию, когда их произносят. Также их легче запомнить. Некоторые интересные эксперименты могут показать, почему это так, но, чтобы понять их, понадобится небольшая предыстория.

В 1981 году Руперт Шелдрейк[19], очень уважаемый английский специалист по физиологии растений, опубликовал книгу под названием «Новая наука жизни», которая получила очень неоднозначные отзывы. Крупный английский журнал New Scientist похвалил ее: «…наука в его идеях хороша. Чтобы понять главную мысль книги, потребуется то, что Томас Кун назвал “сменой парадигмы”. Это значит, что нужно отбросить наши предположения о том, как устроен мир». В то же время конкурирующий журнал, Nature, был возмущен, заявив, что книга «является лучшим кандидатом на сожжение за множество последних лет». По сути, Шелдрейк предложил теорию о том, как живые системы обретают фактическую форму. Он изучил генетическую информацию и пришел к выводу, что ее недостаточно, чтобы только за счет нее создать форму. Формирующему (морфо) аспекту генов (генезис) необходимо некое информационное поле, которое будет направлять генетический материал так, чтобы он принял соответствующую форму. Шелдрейк назвал это морфогенетическим полем.