По мере того как ваше чувство спроектированных и построенных мест, встречающихся в вашей повседневной жизни, будет расти, пробуйте прочувствовать и открытые пространства, улицы и переулки, ухоженные дворы, сады и парки и, наконец, более труднодоступные, оставшиеся нетронутыми природные уголки. Вскоре вы возродите чувствительность, которая была у вас когда-то в детстве, чувствительность, которая до сих пор живет в представителях неграмотных народов, о которых мы говорили. И если вам посчастливилось иметь в своем окружении маленьких детей, обязательно насладитесь этими местами вместе с ними. Замедлитесь, чтобы изучить каких-нибудь жучков, покидать камешки в воду, помахать флажком на палке, посмотреть на жилище белки и траектории полета птиц. И, наконец, пусть дети покажут вам то, что они заметили, а вы еще нет.

Видение незримых миров

Когда в этой главе мы изучали невыбранную дорогу, то нашли множество примеров мудрости и способностей народов с устными культурами. Тем не менее, сейчас мы подходим к одной из самых недооцененных и чрезвычайных способностей из всех – способности видеть незримый мир. Мы встречали намеки на это у маленьких детей, но многие коренные народы довели это умение до больших высот. Однако, когда они пытаются объяснить эти представления антропологам, их комментарии, как правило, интерпретируются как верования или вымыслы. Когда вы будете читать истории ниже, предположите, что эти люди на самом деле видели вещи, которые антропологи не могли видеть.

Я до сих пор не могу видеть то, что они видят, но я, кажется, уже подошла к порогу между видением обычных и незримых вещей. Иногда я мельком вижу ауру или определяю магическое место в природе, которое приводит детей в восторг, однако на данный момент этим все и исчерпывается. Я подозреваю, что туманное внутреннее видение может развиваться очень медленно.

Этот медленный темп ограничивает мою способность обучать вас развитию этого навыка, но я по-прежнему стремлюсь развивать эти способности старомодным способом – практикой, смирением, благоговением и без каких-либо галлюциногенов или экзотических практик. Я также по-прежнему стремлюсь защитить вас как читателя. Практики из этой главы так же безобидны, как и из всех остальных, – это просто приглашение расширить свою обычную реальность. Пусть другие исследуют употребление наркотиков, психоделические состояния и шаманские ритуальные практики, мы этого делать не будем.

Предыдущие главы содержали много примеров способности коренных народов воспринимать невидимый мир. Африканец из народа суахили рассказал о том, как он видит и разговаривает со своими предками, и то же самое делал бушмен из Ботсваны после выигрыша дела в суде. Люди, живущие в лесных районах Северной Индии, рассказывали доктору Бхаттачария о том, чему их учат духи природы. Австралийский абориген-песенник объяснил, как духи-учителя давали ему новые песни и танцы, а вождь племени юрок из Северной Калифорнии говорил о возвращенных его племени реликвиях как о живых. В каждом случае эти люди описывали свое восприятие, а не только свои убеждения.

Я хочу посвятить остаток этой главы воссозданию замечательного разговора с двумя фиджийцами, который состоялся у меня только потому, что я признала их способности восприятия незримого. Разговор состоялся в мае 1987 года, но для начала мне нужно добавить к повествованию две детали, чтобы погрузить вас в контекст.

В то время шел наплыв беженцев хмонгов. Их дети пошли в школы, и преподавателей учили тому, как уважать их культуру. Главным правилом было не трогать их голову, потому что, как оказалось, хмонги считали, что голова священна, поскольку через нее дух входит в тело. Хмонги были коренным народом с устной культурой со всеми когнитивными дарами и отличиями от западных народов, которые предполагает это происхождение. Они обрели письменность лишь тридцать лет назад, и большинство родителей все еще были неграмотны. Никто никогда не говорил учителям о том, что большая часть хмонг может реально видеть то, как свет входит в тело.

Вторая деталь, необходимая для понимания контекста, связана с вопросом одного из моих коллег по университету Наропа, ныне покойного доктора Фрэнсис Харвуд. Она была профессором антропологии, которая несколько лет назад проводила исследовательские работы среди жителей Соломоновых островов, расположенных не очень далеко от Фиджи. В день, когда она решила посетить нас, мы на моем занятии обсуждали природу голограмм, и это обсуждение вызвало у нее вопрос. Она заметила, что когда представители изучаемых ею народов ходили по песку, то могли сказать, кто прошел там некоторое время назад, просто посмотрев на оставленные следы. Она всегда удивлялась тому, как они делали это, и спросила, может ли это быть как-то связано с голограммами. Я сказала, что это возможно, если они могли увидеть волновой паттерн напрямую, а затем каким-то образом преобразовать его в изображение.