Читаем Сумерки полностью

— Да, ужас наипервейший, — спокойным тоном подтвердил флигель-адъютант, закуривая тонкую сигару. — Но каков характер. Исключительная личность! Удивительно, ведь этот юноша мог и опустить обиду, нанесенную ему, что характерно для этого сословия. Я имею в виду всепрощение, — уточнил он, с улыбкой глядя на графа.

— Да, — согласно закивал головой тот. — И в его поступке заснуть рядом с возлюбленной тоже видится характер. Мне кажется, что он поэт, этот самый Александр Рамазанов. Не так ли, друг мой?

Драчевский бросил быстрый взгляд в сторону Ивана, для убедительности резко подняв бровь.

Безбородко, до этого момента слушавший молча и очень внимательно, как-то сразу подбоченился и громко произнес:

— А я думаю, что никакой этот Рамазанов не личность и не поэт, а самый распоследний нехристь рода человеческого!

В гостиной повисло молчание. Казалось, будто давешняя туча, столь сильно напугавшая своим неотвратимым движением Безбородко, перешагнула порог дома Драчевского и стала заполнять собою комнату. Даже свет многочисленных свечей показался как-то тусклее.

— Вы так думаете, сударь? — с интересом обратился к Ивану, оборвав тягостное молчание, граф. — А кстати, не расскажете ли нам о своем видении свободы. Вы столь интересно и оригинально толковали сей предмет во время нашей совместной поездки, что я не преминул вкратце поведать о нем своим товарищам.

Иван часто заморгал. Удивительно, ведь еще совсем недавно он сам страстно желал выступать перед собравшимися на вечере господами, говорить им о свободе, но после тех весьма лестных отзывов, какие ему довелось услышать относительно богомерзкого убийцы, молодой человек решительно не знал, что и думать о собравшихся. Те же, в свою очередь, желали ныне потешиться, слушая максималистские рассуждения юного борца за свободу. Даже флигель-адъютант Лурье, который был примерно одного с Иваном возраста, казался значительно старше и умудреннее его. Он также свысока поглядывал на Ивана, словно желал сказать: «Раз тебе чуждо наше эстетическое наслаждение убийством, то теперь мы с полным правом посмеемся над твоими философствованиями».

Иван понимал все, что происходило в гостиной, а потому совершенно не собирался выставлять себя в глупом виде. Он уж начинал жалеть о своем приходе на этот вечер и в душе проклинал графа, с наигранной дружелюбной улыбкой смотрящего на него.

— Я бы не хотел сейчас говорить об этом, — тихим и несколько просительным тоном сказал Иван, оглядывая большими выразительными глазами присутствующих.

— Отчего же, Иван Иванович? Нет, мы просим, — продолжал настаивать граф.

— Да, сударь, было бы прелюбопытно, — вставил Содомов, с усмешкою оглядывая несчастного.

— Сударь, я вас прошу, — неожиданно сказала княгиня. — Надеюсь, вам этого достаточно. Не будете же вы столь нелюбезны, что откажете даме.

Сомнений у Ивана более не оставалось: Драчевский пригласил его на вечер и уговорил остаться, исключительно чтобы продемонстрировать гостям, словно дрессированную собачонку.

Хорошо, господа, — смирившись, промолвил молодой человек. — Я готов. Раз вы все просите. — Он еще раз обвел умоляющим взором присутствующих, но те были непреклонны и жаждали позора Ивана. — Извольте.

Безбородко несколько выступил вперед и сильно потер рукою лоб. Ему неожиданно припомнился давешний разговор с Ломакиным, посоветовавшим представить, как будто граф уводит у него невесту Лизу. Кровь тотчас прилила к голове, в ушах поднялся шум, отчего Ивана даже несколько повело в сторону, так что он принужден был опереться о стол.

— Мне кажется, что нынешняя свобода, которую по примеру европейских и американских стран объявили у нас в России, не есть та свобода, кою можно называть полной! — громко объявил он.

Доброжелательная улыбка, точно маска, писанная краскою и попавшая под сильный дождь, медленно сползла с лица графа.

— Как же так? — вскричал Драчевский. — Что вы, сударь, такое говорите? Это ли не полная свобода? Мужиков отпустили на волю, распустили мужиков! Они теперь не мои. Я их, скотов, даже высечь нынче не могу без особой на то причины!

Граф даже обозлился, выкрикивая все это.