Читаем Суконкин Алексей полностью

Роман вытолкнул Таню из прихожей. Лимон вытаращенными глазами смотрел на неожиданно появившихся людей и мог только пятиться назад. Иван промахнулся и попал кулаком в косяк двери, выбив при этом себе палец. Так как в другой руке он держал пистолет, то уже почти ничего не мог сейчас сделать. Роман быстро оценил обстановку и ухватив бандита за шею, потянул на себя, стараясь уложить его вдоль коридора. Лимон начал сопротивляться, но Роман пару раз коленом ударил его в пах и солнечное сплетение, после чего тот послушно растянулся на полу, продолжая при этом вертеться.

— Руку! — крикнул Иван. — Руку держи!

Роман ухватил Лимона за запястье и, выворачивая сустав, причиняя при этом Лимону сильную боль, завернул одну его руку за спину. Свободной рукой Роман ударом браслета по запястью застегнул его так, насколько хватило сил. Вторую руку застегнуть проблем особых не составило. Бандит взвыл:

— Больно!

Роман, чувствуя, что в этот момент на него смотрит с надеждой маленькая девочка, локтем ударил Лимона по почкам

— Заткнись! Или пристрелю, ты меня знаешь…

— Тоже мне, ротвейлер гребаный, — добавил Иван, не расслышавший одну из последних фраз Лимона.

Лимон заткнулся. Иван потирал разбитый палец.

— Подъезд! — указал Роман, но Иван махнул рукой. Наличие или отсутствие сообщников сейчас не имело никакого значения. Вымогатель был пойман. С поличным. С обличающими его разговорами, записанными на два диктофона. А если кто-то сейчас и стоял в подъезде, то Фемида не признает его соучастником.

Парни поднялись с пола. Пока Иван по рации вызывал опергруппу, Роман подошел к Катюшке:

— Вот видишь, мы его поймали. Сейчас мы его отведем в тюрьму, а потом поймаем и других. Больше не будешь бояться?

Катя молча кивнула.

Таня села на кухне на стул и разревелась. Дочка стояла возле нее и тихо просила не плакать. Иван подошел к Тане и попросил её:

— Не плачь. Все кончилось…

— Что сейчас будет? Ведь их много.

— Они сейчас все по норам сидят. Никто не посмеет тебе мстить. К тому же я всегда рядом. Если я буду тебе нужен, звони на мой мобильник. Мне лишний раз пообщаться с эти уродами только в удовольствие…

Из дальней комнаты выглянул отец Тани, ничего не говоря, посмотрел на оперов и вернулся обратно. Лимон так и пролежал до приезда следователя и оперов.

— Кто это? — спросил Вадим, бесцеремонно приподнимая голову Лимона за волосы. — О, Лимон! Хорошо жить захотелось?

После проведения всех процессуальных действий, Лимона притащили в кабинет, и пока он не очухался, решили выпотрошить из него как можно больше информации. Запястья бандита были в крови — Роман, после разговора с перепуганной девочкой, не удержался и постарался причинить бандиту как можно больше страданий. Лимона усадили на стул и перво-наперво дали прослушать одну из кассет, которую еще не оформили как вещдок.

— Ну, что скажешь? — спросил Иван.

— А что говорить? — Лимон смотрел на оперов загнанным взглядом, помня указания Фиксы «не попадать под шестой отдел».

— Как ты понимаешь, доказательств, чтобы упрятать тебя на много лет, у нас предостаточно. Тебя можно даже на суд не возить. И так все предельно ясно и понятно.

— О чем тогда говорить?

— О сроке. Сколько ты потянешь? Двенадцать лет возьмешь?

Лимон испуганно завертел головой. Ему гнали туфту, но он в это верил.

— Твой срок от пяти до двенадцати лет. Но даже не надейся, что получишь по минимуму. Минимум надо заработать!

— Я сдавать никого не буду, — догадался, о чем пойдет речь, бандит.

— Все так вначале говорят, — усмехнулся Иван. — А потом задумываются. Когда мы таким, как ты, все факты под нос преподносим…

— Я не сука, и сдавать своих пацанов не собираюсь.

— Двенадцать лет — не срок! — засмеялся по блатному, давя на сознание допрашиваемого, Иван. — Когда выйдешь, если конечно доживешь, тебе сколько лет будет? Тридцать семь? И на что ты будешь способен? Где ты найдешь себе работу, квартиру, хорошую женщину? Твои друзья за двенадцать лет тебя уже забудут, а скорее всего, мы и их всех пересажаем! А кому нужен будет высохший туберкулезник? Сейчас во всех зонах зверствует туберкулез! Если и не сдохнешь, от болезни, то уж точно перестанешь быть полноценным человеком…

— А твоя Люська пойдет ложиться под твоих же корешей, — поддакнул Женя, намекая на сожительницу Лимона, бывшую пару лет назад мисс города.

— Ладно, говорить нам с тобой не о чем, вали в камеру и жди суда и свои двенадцать лет, — сказал Иван.

Женя толкнул его, вставай, мол, но Лимон ухватился за стул:

— Подождите. Я не хочу на двенадцать лет.

— Будет разговор? — коротко спросили его.

— О чем?

— О Фиксе! О чем же еще?

Видно было, что бандит колеблется. Одно дело какие-то абстрактные понятия о воровской чести и совсем другое — реальные годы отсидки. Иван, оценивая психологическое состояние Лимона, решил, что уже пора начинать обработку:

— И сколько ты с этих трехсот или четырехсот баксов имел бы? Ответь мне в начале на этот вопрос.

— Мне Фикса сказал, что я на машине через месяц ездить буду.

— А деньги он тебе давал?

— Давал. Всего за все время штуку баксов. Он говорил, что я столько буду получать раз в неделю.