Читаем Суфии полностью

Согласно суфийскому преданию миссия Ибн аль-Араби заключалась в «рассеивании» (по-арабски нашр от корня НШР) суфийского знания в современном мире, связывая его с уже существующими в этом мире традициями. Смысл рассеивания вполне оправдан и находится в полном соответствии с суфийским мышлением. Поскольку суфийский термин, передающий идею рассеивания (НШР), употреблялся тогда не очень широко, Ибн аль-Ара-би использовал альтернативное слово. В Испании его называли Ибн Сарака, «Сын маленькой пилы». Слово «сарака», образованное от корня СР К, используется для альтернативного названия пилы, образованного от корня НШР. Самыми распространенными производными от корня НШР являются слова: «публикация, распространение», а также «распиливание». В одном из значений это слово можно понимать, как «возрождение». Мухиуддин – а это было собственным именем Араби – означает «воскреситель веры».[34]

Толкуя значение корня НШР буквально, как это было свойственно большинству ученых, даже такой авторитетный историк, как Ибн аль-Аббар, сделал вывод, что отец Ибн аль-Араби был плотником. Он мог быть «плотником» только во второстепенном смысле этого слова, который тоже признавался суфиями, использовавшими определенные профессиональные термины для обозначения своих встреч. Они делали это для того, чтобы как-то объяснить посторонним причину сбора в одном месте большого числа людей, отвлекая, таким образом, от себя подозрение в какой бы то ни было заговорщической деятельности.

Некоторые отдельно взятые высказывания Ибн аль-Араби, поражают.

Так в своей работе «Грани мудрости» он пишет, что не надо пытаться увидеть Бога в какой-нибудь нематериальной форме. «Нет ничего совершеннее, чем видеть Бога в женщине». Суфии считают, что любовная поэзия; как и многое другое, способна адекватно отразить последовательное познание божественного, одновременно выполняя и многие другие функции. Каждое суфийское переживание отличается бесконечной глубиной и качественным разнообразием. Только обычные люди считают, что слово однозначно, и видят в том или ином переживании только малое количество одинаково эффективных и целостных смысловых оттенков. Хотя люди, чуждые суфийскому образу мысли, признают сложность и многогранность бытия, они часто забывают об этом, когда сталкиваются с суфийскими материалами. В лучшем случае они могут согласиться с тем, что то или иное высказывание можно понять как аллегорию, но и этой аллегории они будут искать лишь какой-то один, альтернативный смысл.

Обращаясь к теологам, привыкшим буквально истолковывать все, что имеет отношение к религии, Ибн аль-Араби прямо говорит, что «ангелы – это силы, скрытые в способностях и органах человека». Цель суфия – активизировать эти органы.

Не приняв во внимание отличие формулировки от опыта, Данте[35] позаимствовал литературные произведения Ибн аль-Араби и кристаллизовал их в единственно возможном, современном ему формате. Сделав это, он попросту лишил послание Ибн аль-Араби его суфийской силы и обеспечил профессора Асина наглядным примером того, что с современной точки зрения является попросту пиратством. В отличие от Данте, Раймунд Ауллий также воспользовался трудами Ибн аль-Араби, но в дополнении к ним подчеркнул важность суфийских упражнений как необходимого ингредиента для совершенствования суфийских переживаний.

Ибн аль-Араби, обучавшийся под руководством испанской женщины-суфия Фатимы бинт Валийа, несомненно, подвергся особым психологическим состояниям, которые культивируют суфии. Он неоднократно упоминает о них. Некоторые из его работ были написаны в состоянии транса и смысл их стал ясен самому Ибн аль-Араби только спустя определенное время после их написания. В возрасте тридцати семи лет он посетил Сеуту, где находилась школа знаменитого Ибн Сабаина (советника императора Священной Римской Империи Фридриха). Там у него было странное видение или сон, который был истолкован известным ученым. Этот мудрец сказал: «Невообразимо… Если этот человек в Сеуте, им может быть только недавно прибывший молодой испанец».

Источником его вдохновения были грезы, но сознание Ибн аль-Араби не утрачивало при этом своей активности. Используя эту суфийскую способность, он мог связать скрытые глубины ума с высшей реальностью, которая, как он объяснял, лежит в основе всех видимых событий знакомого нам мира.

В своем учении он подчеркивал важность именно такого применения данных способностей, неизвестных большинству людей и принимаемых многими за обычный оккультизм для легковерных. Ибн аль-Араби писал: «Человек должен контролировать свое мышление и во сне. Развитие такого рода бдительности позволит человеку ознакомиться с промежуточными измерениями и будет ему весьма полезным. Каждый должен упорно работать, чтобы обрести эту чрезвычайно ценную способность».[36]