Читаем Суфии полностью

В средние века арабский титул «Эмир эль-Моминин» (Повелитель правоверных, Халиф) в Испании и Африке произносили как Мирамолин, пытаясь воспроизвести первоначальное звучание этих слов. Если смотреть на это слово с точки зрения простого испанца, оно звучит так, как будто составлено из двух слов – «смотреть» (ми-рар) и «мельница» (молино). Перенеся концепцию «мельницы» на арабскую почву, мы получим слово рахи, как объяснил мне один из потомков испанских арабов, изгнанных из Испании в 90-х годах XV в. Что же еще означает рахи по-арабски?

РАХИ: мельница; разгар боя; вождь племени; стадо верблюдов.

МИР Ат означает: «запасы; пшеница».

Мельница, на которую напал Дон-Кихот, была не только мельницей, но означала также (по языковой аналогии и совпадению) «разгар боя; главу племени» и т. д.

Ассоциации в другую языковую сферу перенести невозможно, потому что юмор во многих случаях зависит от совпадения звуков. Поскольку арабский язык в Испании уже мало кто знает, этот аспект испано-арабского литературного взаимообмена больше не может существовать, и ныне с ним знакомо лишь небольшое количество людей в Марокко. Мирамолин Африки, олицетворяющий собой фанатические элементы ислама, был, мягко говоря, непопулярен среди испанских арабов и суфиев.

Мировоззрение

Поскольку в основе суфизма лежит осознание истины, достигаемое суфиями, его мировоззрение остается одним и тем же, тогда как его внешние проекции могут казаться изменяющимися. Методы обучения изменяются в зависимости от конкретного культурного контекста. В других системах именно мировоззрение философской школы подвергается изменению. Это «имеет огромное значение, поскольку данный фактор подтверждает древние корни суфийского пути. И это также указывает на то, что в процессе исторического развития мировоззрения других философских учений изменялись в соответствии с изменением внешних условий, в то время как суфийские идеалы оставались неизменными и неразрывно связанными с всеобъемлющим и ничем не ограниченным пониманием» (The Sirdar Ilcbal Ali Shah, Islamic Sufism, London, 1933, p. 10).

Привычка относиться к философии как к временной полумере, слепому поиску истины, изменяющемуся в зависимости от приобретения обычной информации, привела к тому, что сегодня нашлось бы немного людей, которые смогли бы просто понять, что существует некая конечная истина, которая является истинным мерилом всего и которая доступна человеку.

Накшбанди

Это один из самых широко распространенных суфийских орденов. Его название буквально означает «Художники» по аналогии с названием корпораций или гильдий суфиев классического периода, таких, как Строители. Данный Орден обладает внутренними и внешними ответвлениями. Многие персидские поэты употребляют слово накш (диаграмма, рисунок, карта и т. д.) для того, чтобы указать на связь между суфиями Накшбанди и общим «планом» развития человечества, которому, как считается, способствует суфизм. Руми использовал слово НКШ задолго до того, как предполагаемый основатель Ордена Накшбанди (Бахауддин Накшбанд) начал свою деятельность в Бухаре. Руми пишет: «Я гравер (НаККАШ), создающий формы, каждое мгновение я создаю нового идола (“Диван”)». Хайам использовал этот образ даже раньше Руми: «Круговорот этого мира подобен кольцу, мы же, несомненно, являемся печатью (НКШ) на его грани». Орден Накшбанди возводит свою духовную родословную к Мухаммеду, включая в нее большинство ранних классических учителей. Сами Накшбанды считают, что их орден является продуктом суфийского влияния, которое лишь частично выражается во внешних формах, таких как дервишеская школа, которая придерживается строгих правил, способствующих поддержанию культурной идентичности окружающей среды. Время от времени этот орден определял политику Оттоманского и Могольского дворов. В Турции он достиг особого могущества, которое продолжалось вплоть до установления республиканского строя. Преходящий характер суфийских школ, которым объясняется тот факт, что их формы меняются и они принимают разные обличия в различных областях, выражен в стихах Руми следующим образом: «Я не из воды, не из огня, и не из ветра разрушающего. Я не из тисненой глины (МуНаККиШ), я смеюсь над всем этим» («Диван»).

НШР

НаШаР = расширять, распространять, показывать.

НаШаР = пилить дрова, разбрасывать, размножать.

НаШаР = зазеленеть после дождя, расправляться (о листве).

НаШаР = возвращать к жизни, оживлять (мертвого).

НаШиР = рассеиваться к ночи по пастбищу.

НаШР = жизнь; аромат; травы, набирающие силу после дождя.

ЙаУМ ЭЛЬ-ННуШуР = день воскресения.

НуШАРа = опилки.

МиНШАР = пила.


Перейти на страницу:

Все книги серии Канон 2.0

Суфии
Суфии

Литературный редактор Evening News (Лондон) оценил «Суфии» как самую важную из когда-либо написанных книг, поставив её в ряд с Библией, Кораном и другими шедеврами мировой литературы. С самого момента своего появления это произведение оказало огромное влияние на мыслителей в широком диапазоне интеллектуальных областей, на ученых, психологов, поэтов и художников. Как стало очевидно позднее, это была первая из тридцати с лишним книг, нацеленных на то, чтобы дать читателям базовые знания о принципах суфийского развития. В этой своей первой и, пожалуй, основной книге Шах касается многих ключевых элементов суфийского феномена, как то: принципы суфийского мышления, его связь с исламом, его влияние на многих выдающихся фигур в западной истории, миссия суфийских учителей и использование специальных «обучающих историй» как инструментов, позволяющих уму действовать в более высоких измерениях. Но прежде всего это введение в образ мысли, радикально отличный от интеллектуального и эмоционального мышления, открывающий путь к достижению более высокого уровня объективности.

Идрис Шах

Религия, религиозная литература

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература