Читаем Суфии полностью

«Если бороду не подстригать ежедневно ножницами, – сказал знаменитый суфийский поэт Джами, – она разрастется до такой степени, что станет претендовать на место головы» (Бахаристан – «Обитель весны»).

Дервишеский орден можно рассматривать как организацию с минимальным регулированием. Как и в других группах людей, объединенных ради определенной цели, правила ордена прекращают действовать после того, как цель достигнута.

Схематические диаграммы, используемые в орденах, помогают передать эту идею. Цепочка орденов, в виде связанных между собой кругов, показывает, как из школ, которые окружали определенных классических учителей, образовывались различные группировки. Сами эти школы получили духовный импульс от частных собраний Мухаммеда и его близких друзей. Так, в центре одной из этих геометрических схем можно увидеть имена Абу Бакра, Али и Абдул-Азиза из Мекки. Этот круг окружают семь меньших кругов, каждый из которых содержит имя одного из великих учителей. Они были основателями семи основных Путей суфизма (то есть специализаций учения).

Все дервишеские ордена претендуют на духовную передачу (бараку) от какого-то одного (или более чем одного) из этих мастеров. Следует помнить, что поскольку суфизм не является чем-то статичным, совокупная барака основателей орденов способствует взаимопроникновению всех орденов.

Уже сама фигура круга и взаимосвязь кругов указывают на взаимозависимость и движение. В поэзии такие авторы, как Руми, выражали эту идею следующим образом: «Когда вы видите двух суфиев вместе, вы видите этих двух и еще двадцать тысяч».

Все мастера считают, что целью временно существующего организма, называемого орденом, является создание условий, в которых члены ордена смогут достичь стабилизации своего внутреннего бытия, сравнимой или идентичной с уровнем стабилизации тех, кто был ранее.

Причина привязки ордена к группе слов, избранных для пояснения определенной деятельности или особенностей конкретного ордена – вполне очевидна. Все члены ордена знают, что этот формат не мистический, а произвольный. Вследствие этого они не могут эмоционально привязаться к символам ордена и их внимание сосредоточивается на цепи передачи (на индивидуумах, с сущностью которых устанавливается контакт). Опять-таки, поскольку считается, что Совершенный Человек (инсан-и-Камил) является не только реальной личностью, но и целостной частью сущностного единства, для суфия просто невозможно привязаться к одной только личности. Он знает с самого начала, что его внутренняя энергия направляется от одной цели к другой. В дервишеских орденах с аскетическим уклоном, для ученика, соответственно, установлена определенная последовательность развития, реализуемая через связь с конкретным индивидуумом. Ученик должен, прежде всего, привязаться к учителю. Когда он достигает максимально возможного на этой стадии развития, учитель связывает его с реальностью основателя ордена. Затем он связывает его сознание с сущностью («стопами») Мухаммеда – создателя учения в его современной форме. Отсюда ученика переносят к реальности Бога. Существуют и другие методы, применение которых зависит от специфики школы и, в особенности, от качеств личности. В процессе исполнения некоторых упражнений ученик должен погружаться в сознание других различных учителей, в том числе Иисуса, и других, кого суфии считают относящимися к их числу.

Одна из целей паломничества к местам захоронения или посещения бывших резиденций тех или иных учителей – установление контакта с данной реальностью или субстанцией. Используя нейтральную терминологию, можно сказать, что по убеждению суфиев, суфийская деятельность, связанная с сотворением Совершенного Человека, накапливает определенную силу (субстанцию), которая уже сама по себе способна алхимизировать или трансмутировать неразвитую индивидуальность. Это не следует путать с идеей магической силы, так как субстанция, изменяющая искателя, принесет плоды лишь в том случае, если его побуждения чисты, а сам он лишен эгоизма. Более того, она будет действовать своим собственным образом, а не так, как ожидает сам искатель. Только его учитель, уже прошедший путь ранее, способен оценить воздействие этой силы на ученика.

Когда ученика принимают в орден для того, чтобы он прошел определенную тренировку под руководством мастера, его должны подготовить к переживаниям, которые его неразвитый ум пока еще не способен воспринять.[72] Процесс этот, следующий за рассеиванием обусловленности, или автоматического мышления, получил название: «активизация тонкостей».

Перейти на страницу:

Все книги серии Канон 2.0

Суфии
Суфии

Литературный редактор Evening News (Лондон) оценил «Суфии» как самую важную из когда-либо написанных книг, поставив её в ряд с Библией, Кораном и другими шедеврами мировой литературы. С самого момента своего появления это произведение оказало огромное влияние на мыслителей в широком диапазоне интеллектуальных областей, на ученых, психологов, поэтов и художников. Как стало очевидно позднее, это была первая из тридцати с лишним книг, нацеленных на то, чтобы дать читателям базовые знания о принципах суфийского развития. В этой своей первой и, пожалуй, основной книге Шах касается многих ключевых элементов суфийского феномена, как то: принципы суфийского мышления, его связь с исламом, его влияние на многих выдающихся фигур в западной истории, миссия суфийских учителей и использование специальных «обучающих историй» как инструментов, позволяющих уму действовать в более высоких измерениях. Но прежде всего это введение в образ мысли, радикально отличный от интеллектуального и эмоционального мышления, открывающий путь к достижению более высокого уровня объективности.

Идрис Шах

Религия, религиозная литература

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература