Читаем Суфии полностью

Как и в случае с футбольным матчем, который можно воспринять по-разному, понимание этого культа зависит от знания того, что происходит в действительности, а не от наших предположений о том, что если что-нибудь произошло в определенном месте и в определенное время, значит это должно точно соответствовать нашим теориям или догадкам. «Дьявол, рога, сваренные младенцы» – это одна версия. «Бог и богиня, танец изобилия, таинство для поддержания старой религии» – другая. «Символ племени Аниза, его учитель, галлюциногены» – третья.

Термин «старая религия», в котором колдуны и другие видят указание на доисторическое происхождение своего культа, есть не что иное, как часто употребляемая суфийская фраза («старая вера», «древние», «древняя традиция»). Испанский суфий Ибн аль-Араби указывает на это в своих любовных стихах.

Если древняя традиция и существовала в Европе до VIII в., когда сарацины захватили ее главные центры, то после этого она, несомненно, полностью впитала в себя поэтическую кодовую систему, суфийскую терминологию и символизм арабских племен, которым очень трудно найти что-то равное по глубине и силе влияния.

О чем еще может рассказать нам фраза «старая вера» или «древняя традиция»? Переведя слова «античный» и «древний» на арабский язык, можно увидеть, что у них единый трехбуквенный корень КДМ и таким образом мы получим необходимое поэтическое значение всех производных от этого корня.[57]


КДМ = концепция предшествования.


Вот некоторые из основных производных слов образованных от корня КДМ, которые приводятся в любом арабском словаре:


Кидам (КиДМ) = прецедент, предшествующее существование.

Кидман (КиДМан) = старый, старые времена.

Кадам (КаДаМ) = высокое положение, мужество.

Кадам (КаДаМ) = ступня, шаг, стадия движения.

Кадум (КаДУМ) = топор.

Кадим (КАДиМ) = будущее.

Эль-Кадим (ЭЛЬ-КаДиМ) = Древний (Бог).

Каддам (КаДДАМ) = глава, руководитель.


Это необычное слово передает концепцию вечности в том смысле, что оно показывает, что время вечно. Эквивалентом этого корня может служить слово «прецедент», так как оно одновременно передает значение предшествования (т. е. чего-то, имевшего место в прошлом) и движения вперед (т. е. в будущее). Топор странствующего дервиша называется кадум. Слово «древний» может обозначать Старца (шейх, пир) суфиев и Предвечного (божество). Возможность существования двух видов древних, одного в образе человека (лидер группы) и другого – божества, используется для передачи весьма тонкой идеи. Суфиев часто обвиняли в том, что они верили в божественность своих руководителей. Особый, поэтический смысл, который они вкладывают в это слово, говорит о том, что Древний может проявлять себя двояко.[58] В одном из значений это учитель, обладающий определенными качествами высшего порядка, настолько близкими к божественным, насколько это возможно для человека. И суфии, и колдуны применяют церемониальный прихрамывающий или нерешительный шаг для передачи значения арабского слова кодам («шаг»), но между восточной и западной версиями есть одно существенное различие. На Востоке слово кадам («шаг», «стадия») имитируется с помощью пантомимы для зашифрованной передачи. Суфий делает шаг в сторону или притопывает на месте чтобы отметить актуальное значение этого корня. Когда он делает решительный шаг, в качестве опознавательного сигнала или в течение церемонии, он делает это с целью подтверждения непрерывной передачи трехбуквенного слова КДМ. Разработчики ритуала или системы паролей, встроив это слово в ритуальную процедуру, обеспечили ему выживание, по крайней мере, среди тех, кто хоть в какой-то мере знает арабский язык.

Когда меня самого обучали подавать сигналы с помощью шагов, мне было велено удалиться и изучить все составные элементы слова «шаг». Благодаря такому изучению приходит ясное осознание того, что эта система есть не что иное как «древняя вера», что она разделяется на шаги или стадии, что она действует постепенно, что она принадлежит будущему и в то же время относится к величайшей древности.

Совершенно очевидно, что при передаче внешних аспектов в странах, где не говорят по-арабски, такой словарной адаптации не происходит. В идеале, если бы концепцию древней веры, устремленной в будущее, попытались передать на английском языке колдуны или кто бы то ни было, им следовало бы выбрать для этого слово «наследовать» [ «стать преемником»]. «Преемственность» значит «приходить после», но это слово одновременно передает значение того, что должно случиться в будущем, того, что можно достичь. Говоря с точки зрения процесса, который мы описываем, переход этого древнего знания на Запад следовало бы назвать «преемственностью».[59] Передача материалов с одного языка на другой, при которой остаются все прежние аллюзии, недопустима с точки зрения эволюционного учения суфиев. Метаморфозы суфийского развития как раз и делают этот предмет столь сложным для академического изучения. Вообще говоря, доступными станут лишь отмирающие и лишенные динамичности версии суфизма.

Перейти на страницу:

Все книги серии Канон 2.0

Суфии
Суфии

Литературный редактор Evening News (Лондон) оценил «Суфии» как самую важную из когда-либо написанных книг, поставив её в ряд с Библией, Кораном и другими шедеврами мировой литературы. С самого момента своего появления это произведение оказало огромное влияние на мыслителей в широком диапазоне интеллектуальных областей, на ученых, психологов, поэтов и художников. Как стало очевидно позднее, это была первая из тридцати с лишним книг, нацеленных на то, чтобы дать читателям базовые знания о принципах суфийского развития. В этой своей первой и, пожалуй, основной книге Шах касается многих ключевых элементов суфийского феномена, как то: принципы суфийского мышления, его связь с исламом, его влияние на многих выдающихся фигур в западной истории, миссия суфийских учителей и использование специальных «обучающих историй» как инструментов, позволяющих уму действовать в более высоких измерениях. Но прежде всего это введение в образ мысли, радикально отличный от интеллектуального и эмоционального мышления, открывающий путь к достижению более высокого уровня объективности.

Идрис Шах

Религия, религиозная литература

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература