Читаем Суд Рейнмена полностью

Капитолина Марковна успела до двух часов прибраться в актовом зале и подготовить его для фуршета. Все сотрудники прокуратуры собрались поздравить Михаила с первенцем. Михаил был очень оживлён, и широкая улыбка и яркий румянец совершенно преобразили его лицо. Он очень обрадовался, когда Синдия подарила ему универсальное детское автомобильное кресло с каркасом, в которое усадила четырёх плюшевых кукол – Телепузиков.

– Вот так, как над ними ни издеваются, какие обидные прозвища ни придумывают, а дети с удовольствием ими играют, – сказал прокурор, принимая подарок.

– А, по-моему, Телепузиков обзывают телегнусиками или теледуриками те, кто ненавидит детей и всё, что связано с детством, – с вызовом сверкнула чёрными глазами Иветта. – они, наверное, хотели бы, чтобы мальчики уже рождались взрослыми, с животиком, лысиной, футбольным журналом и бутылкой «Жигулёвского» и садились на лавочку обсуждать матч «Реала» против «Манчестер Юнайтед»!

– А девочки – в мини-юбке, с декольте и в ажурных колготках, или в халате, бигудях и с поваренной книгой, – хихикнула Арина.

– Они забывают, что все были детьми, – ответила Иветта. – считают себя чертовски продвинутыми и остроумными парнями, протестующими против застоя и мещанства, а сами пни дубовые. А мамаши, которые или замуж по залёту вышли, или оказались брошены с пузом! Они во всех своих неудачах детей винят, всё время на них орут, лупят прямо на улице и шипят: «Ах ты дрянь, всю жизнь мне испортил, никогда больше тебя никуда не поведу, заткнись!». Дети им виноваты, что у мамаши мозги не в голове, а пониже! А сами намалёванные, обтянутые, декольтированные, на каблуках спотыкаются и на всех парней глазами стреляют. Я таких сто раз на улицах осаживала, а одной даже врезала. Она тащила своего ребёнка за руку так, что чуть не вывернула ему плечо и костерила матом. Я ей и заехала по намазанной репе так, что она с каблуков на свою толстую задницу шлёпнулась любо-дорого и подняла визг. Прибежали салабоны, а я им ксиву под нос. Они передо мной раскланялись, а эту шалаву оштрафовали за нарушение порядка. А я добавила, что если она ещё раз рыпнется, добьюсь, чтобы её лишили родительских прав. Да только она дома, наверное, ребёнку вообще жизни не даёт. Там за ней не уследишь.

– Именно так, – с грустью ответил Михаил, – такие люди часто срываются на детях. Поругаются с мужем, не ладят со свекровью, расплюются с любовником, получат нагоняй на работе и выпускают пар на ребёнке, выдумывают ему зверские наказания за пустяковую провинность. Жалко, что таких родителей нельзя лишать по суду родительских прав. На что в первую очередь смотрит комиссия? Ребёнок сыт, одет, посещает школу, условия проживания нормальные, родители не алкоголики, не наркоманы, не уголовники, мать не шлюха – всё нормально. А что ребёнку иной раз из школы домой возвращаться не хочется, это в расчёт не принимают.

– В детской поликлинике, куда я водила свою дочь, участковым педиатром была тётка, которая ненавидела детей, – вспомнила Синдия. – она вечно орала на детей, хамила их родителям, тем, кто не нёс ей конфеты и духи, рецепты выписывала наобум, лишь бы отстали, по вызову её невозможно было дождаться, телефон у неё вечно занят, а когда она являлась, то всем своим видом показывала, как ей всё фиолетово, и какое одолжение она делает. Однажды она пришла, когда Инесса заболела гриппом в четыре года. У девочки была высокая температура, а докторша заставила её встать с постели, пока выслушивала, а когда девочка начала хныкать, эта баба заорала на неё. Я тогда выставила докторшу за дверь и решила: сама я лучше вылечу дочку, чем эта, с позволения сказать, врач. Я сама на Инессу никогда не орала и не поднимала руку, и другим не позволяла. А потом я добилась проведения проверки в поликлинике. Когда мы с инспектором пришли, перед её кабинетом собралась огромная очередь родители с больными детьми. А эта баба, когда мы заглянули в кабинет, рявкнула: «Чего лезете, я занята, что за люди, прутся без спроса!». И знаете, чем она была занята? Обсуждала по телефону с какой-то Лидой последнюю серию «Санта-Барбары»!

– Ну и сволочь! – выпалила Иветта. – простите за грубость. Это у моего сына в детском саду воспитательница была… Ей бы в зоне строгого режима нарядчицей работать, или в концлагере вертухаем. Ей, казалось, нравилось третировать детей, строить их, запугивать, доводить до заикания. Я тогда была ещё дурой молоденькой, не сразу сообразила, что к первому классу она мне из сына неврастеника сделает. Пришлось забирать его из группы.