Читаем Суд Рейнмена полностью

После её последних слов в кабинете, который уступил им Марченко для работы со свидетелями, на-ступила тишина. Все трое хмуро думали о том, что было сказано, когда вдруг из-за двери раздались шум, галдёж и перебранка двух голосов. Сердито бубнил что-то Марченко, а ему возражала визгливая бабья скороговорка. Дверь с грохотом распахнулась, и вломились багровый, потный и запыхавшийся участко-вый и распаренная, исполненная решимости тётка неопределённого возраста в помятом несвежем шта-пельном платье, забрызганных свежей грязью резиновых сапогах и сбившемся на затылок платке. Участ-ковый остановился, шумно перевёл дыхание, вытер лоб рукавом потёртого кителя, поправил фуражку и сообщил:

– Вот… это… мать Сидорова. Я сказал, вы не принимаете, а она вот…

– А ты не командуй! – взвизгнула тётка. – Докомандовался уже! Сыночка моего, Славочку, у тебя под носом убили, а ты ни хрена не чешешься, обормот плешивый, чурка с глазами! Весь посёлок перере-жут, и то ты зад со стула не сдвинешь!

Марченко из бордового стал фиолетовым и уже разинул рот, чтобы достойно ответить хамке, когда Иветта вскочила и рявкнула командирским голосом:

– Прошу всех успокоиться! Гражданка Сидорова, вы имеете дополнительные сведения по рассле-дуемому делу? Садитесь и рассказывайте всё, что вам известно, и просьба воздержаться от излишних эмоций. Сочувствую вашему горю, но у нас работа и наше время регламентировано!

Этот окрик к удивлению Синдии возымел действие. Марченко из фиолетового снова стал просто красным и захлопнул рот. Сидорова, присмирев, грузно шлёпнулась на стул, ошалело глядя на эту суро-вую властную женщину с растрёпанными волосами, в яркой футболке и кожаных брюках. Сейчас эта женщина показалась Сидоровой большим начальством, перед которым лучше глотку не распускать.

Инцидент был исчерпан. Иветта села на своё место, положила перед собой диктофон и официаль-ным голосом сказала:

– Итак, гражданка Сидорова, будем оформлять добровольную дачу вами свидетельских показаний!

«Вот это помощница! – подумала Синдия, с удивлением глядя на Иветту. – никогда бы не поду-мала, что есть человек, способный так быстро справиться с такой скандалисткой!»

Она встретилась глазами с Антоном Платовым и прочла на его лице ответ на свои мысли: «А вы ду-мали! С Веткой не пропадёшь!»

Мать убитого Сидорова, Полина Макаровна Сидорова 1940 года рождения сказала очень много, но не сказала ничего по делу. Она длинно и путано рассказывала, каким сокровищем был её младшенький, Славочка, как трое старших детей разъехались по свету, и матери только открытки посылают, а Славочка от матери никуда, хороший парень, толковый, рукастый, выучился на токаря, хотел жениться на какой-то доярке Тоне, но в городе его поддела какая-то «лахудра крашеная» и оказалась, по словам Полины Мака-ровны, «стервой из стерв – ни прибрать, ни еду как надо сготовить, морду нарисует, юбку до пупа натя-нет и ковыляет на каблучищах», и именно из-за неё, по словам Сидоровой, Славочка и начал «с горя» вы-пивать. «Стерва» жена, вместо того, чтобы в два часа ночи встречать пьяного мужа, заботливо уклады-вать его в постель, а утром бегать за пивом, подала на развод с разделом имущества. «Адвоката, поди, подкупила, или ещё кого, квартира была хорошая, машина «семёрка», всё ей, язве отошло, или, Господи прости, натурой рассчиталась, они, судейские, до таких гулящих охочи»… – тут Сидорова поперхну-лась, запоздало спохватившись, что последнее измышление не стоило бы озвучивать при чиновницах из прокуратуры. После развода Славочка несолоно хлебавши вернулся в деревню и начал заливать своё горе немереным количеством спиртного, за что через полгода был уволен из мастерской по статье – по мне-нию Сидоровой, ужасная несправедливость: «Директор, гад, харю отожрал, дом двухэтажный выстроил, на машине нерусской ездит, ворюга, а на простых людей ему плевать, они ему как грязь стали, забыл, как сам когда-то бегал по деревне трёшки до получки сшибать, чурка с глазами!»

Синдия и Иветта не прерывали Сидорову только из уважения к её несчастью, но уже жалели, что со-гласились выслушать её, когда у них ещё столько работы. Антону Платову и подавно было муторно вы-слушивать о том, каким золотом был покойный пропойца Сидоров, который выносил с базы овощи меш-ками и продавал на «кольце», два раза вычищал соседские погреба, продавая заботливо закатанные со-седками на зиму компоты, варенья и овощи на той же кольцевой дороге, какой невинной жертвой жесто-ких людей был этот Славочка, который регулярно напивался, буянил, дрался, ломал всё что ему попада-лось, бил окна, и несчётное число раз получал пятнадцать суток за хулиганство. Эти сведения сообщил Антону капитан Марченко, собирая на столе хаотично разбросанные протоколы своих бесед со свидете-лями. Видно было, что участковый в глубине души радуется, что избавился от этой докуки.