Читаем Строптивый омега (СИ) полностью

Домик семьи Мидлфорд: https://pp.vk.me/c630825/v630825081/35900/obzTvpD-CLQ.jpg

========== Часть 32 ==========

Первым утром проснулся Габриэль. На часах одиннадцатый час, Винсент дрыхнет без задних ног, хозяева не спешат их беспокоить. Красота.

Первым делом омега закрылся в уборной, приводить себя в порядок. Если дома он мог выглядеть по-домашнему растрепанным, в гостях нельзя такого себе позволять.

А когда решил спуститься на первый этаж, Френсис уже убиралась на кухне. Маленький Эдвард сидел на детском стульчике, с интересом наблюдая за мамой.

— Доброе утро, Габриэль, — кивнула парню. — Чай или кофе?

— Доброе утро, — поприветствовал следом и сел рядом с малышом. И ему перепало внимание, омега ласково улыбнулся и подмигнул. — Не отказался бы от чая.

— Я испекла яблочный пирог с корицей, — Френсис поставила чайник, — или предпочитаешь что полегче с утра?

— Под настроение. Если хочется с утра чем-то себя побаловать, то можно и выпечкой заняться. Если же просто утолить голод — достаточно омлета. Но не так давно появился третий вариант — когда хочется порадовать любимого.

— И чем же ты его радуешь? — Женщина достала из духовки пирог, ставя его на стол и вручая нож омеге.

— Мне все перечислить? — усмехнулся Габриэль.

— Да, — невозмутимо ответила женщина. — И нескромный вопрос, какой Винсент у тебя по счету?

— Так как он не сильно любит сладкое, то в основном выбирается нейтралитет: пироги самое оптимальное. Иногда кексы и печенья. Но больше всего любит блюда в духовке: запеканка, лазанья, пирожки. А что касается Вашего вопроса, — Габриэль немного смутился, разрезая пирог. — Он первый во всех смыслах.

— Винсент всегда любил выпечку, — Френсис улыбнулась, впервые по-настоящему, замечая смущение на лице парня. Брату достался нежный цветочек. — Попробуй ему приготовить мясной пирог из третьей книги. Проглотит с руками.

— Мясо — его страсть, — тихо засмеялся Габриэль и малыш, почувствовав веселое настроение, привлек к себе внимание громкими криками. Дрыгал ножками, махал ручками, да улыбался, показывая уже два зубика.

— На то он и альфа, — Френсис дала сыну печенье.

— А какой он был в детстве? — рискнул спросить Габриэль. Уж очень интересно было услышать версию старшей сестры.

— Маленькая ракета. Его было невозможно удержать на одном месте.

— Как и всех детей. А если конкретнее?

— Что ты хочешь узнать? — Френсис поставила на стол две чашки чая с лимоном.

— Каким он был? Многое ли изменилось в его характере? Что осталось? Что любил? Чего добивался? Хочу услышать от лица того, кто всегда о нем заботился — какое у него было детство?

Френсис села за стол, задумчиво оглядывая омегу.

— Он был и остается довольно активным. Никакой серьезности. Он почти не изменился, за исключением серьезности в некоторых поступках. Очень любил активные игры, до сих пор играет в бильярд и боулинг. Ни разу, как мне известно не проиграл. Участвовал в соревнованиях. Занимался конным спортом. Учил языки. Мы с родителями старались направить его активность в нужное русло. На отлично закончил Академию для золотой молодежи. Был перфектом одного из направлений. Отвечал за культурный досуг школьников. Учился в Оксфорде. Закончил так же с отличием.

Словно автобиографию с учебника зачитывали. Габриэль внимательно слушал, и все-таки обидно было, что не чувствуется от рассказа эмоции. Содержание поверхностное.

— А чего он сам хотел достичь в жизни? Какие мечты?

— Этим он не делился, — нахмурилась Френсис.

— Даже в детстве не делился? — в неверии переспросил омега. — Трудно такое представить. Любой ребенок делится своим мнением и рассказывает о том, чего хочет и о чем мечтает.

— Нет, — Френсис качнула головой, — он всегда твердил: «я сам, и вы узнаете потом».

Больше Габриэль не затрагивал детство своей пары. Рассказ беты велся слишком односторонне. Не чувствовалось как таковой поддержки и чего-то личного. Или Винсент в самом деле скрывал все самое сокровенное даже от сестры, или она просто не хотела много рассказывать, по сути его незнакомому омеге. В таком случае Габриэль все будет узнавать сам. Есть еще два человека, у которых можно выяснить о Винсенте от и до. Марк и Дитрих — на любой выбор.

— Что-то Винсент опять спит долго, — недовольно проворчала женщина. — Алексис уехал на работу, а твоя пара совсем беспардонно отсыпает похмелье.

— Пусть отдыхает, пока есть возможность. Скоро он вновь начнет пропадать до ночи.

— Я слышала, что он вкладывал энную сумму в приют, — Френсис взяла сына на руки, кивком головы показывая Габриэлю в сторону гостиной. — Это не в твой случаем?

— Мой.

Тот послушался и уже вскоре они расселись по местам. Как бы сильно не хотелось взять малютку на руки, Габриэль просто наблюдал за ним и матерью, не в силах сдержать улыбку. Слишком сильно в нем со вчерашнего дня играет «материнский» инстинкт.

— Что ж, умный ход, — Френсис отпустила малыша в игровую зону. — Благотворительность влияет на уровень налогов. По крайней мере эту причину озвучивали по новостям. Ты уже знаком с нашим дядей Танако? Его Винсент просил стать директором этого приюта.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Кино
Кино

Жиль Делез, по свидетельству одного из его современников, был подлинным синефилом: «Он раньше и лучше нас понял, что в каком-то смысле само общество – это кино». Делез не просто развивал культуру смотрения фильма, но и стремился понять, какую роль в понимании кино может сыграть философия и что, наоборот, кино непоправимо изменило в философии. Он был одним из немногих, кто, мысля кино, пытался также мыслить с его помощью. Пожалуй, ни один философ не писал о кино столь обстоятельно с точки зрения серьезной философии, не превращая вместе с тем кино в простой объект исследования, на который достаточно посмотреть извне. Перевод: Борис Скуратов

Владимир Сергеевич Белобров , Дмитрий Шаров , Олег Владимирович Попов , Геннадий Григорьевич Гацура , Жиль Делёз

Публицистика / Кино / Философия / Проза / Прочее / Самиздат, сетевая литература / Юмористическая фантастика / Современная проза / Образование и наука