Читаем Стрельцы московские полностью

Первые известия о пищальниках как особой категории служилых людей появляются в начале XVI столетия в новгородских источниках. Именно здесь, на западных рубежах Московского государства, Ивану III приходилось вести длительную борьбу с сопредельными европейскими странами — Литвой, Ливонией, Швецией, претендовавшими на владение старинными русскими землями. Только с одним Великим княжеством Литовским на рубеже XV–XVI веков Москве пришлось воевать дважды, в 1487 — 94 и 1500 — 03 гг. Постоянная угроза, исходившая с Запада, требовала от московских властей привлечения дополнительных сил, способных не только укрепить гарнизоны приграничных городов, но и готовых в случае необходимости влиться в состав наступавших войск.

Главным западным форпостом владений московских князей в это время оставался Великий Новгород, где и были организованы первые формирования «пищальников казенных». Наряду с прочими «приборными» людьми: пушкарями, воротниками, затинщиками — они входили в состав постоянного городского гарнизона. Самое раннее упоминание о них относится к началу 1510 г. в связи с присоединением к Московскому княжеству Пскова. Накануне прибытия в Псков великого князя Василия III от местных жителей был очищен Средний город и торг, где вскоре были поселены 1000 новгородских помещиков. Псковский летописец сообщал также о присылке из Москвы (т. е. из пределов московских владений) «пищальников казенных и воротников». Численность пищальников, оставленных в городе, составила 500 человек. Летом к ним присоединились 300 купеческих семей — «шсти сведенные москвичи з десяти городов» \

К пищальникам, поселенным в Пскове, вскоре были добавлены новые формирования, и уже в 1512 г., во время подготовки похода на Смоленск, Василий III повелел взять «с городов пищальники, а на Псков накинуша 1000 пищальников». Псковичи приняли участие в первых штурмах крепости, но оказалось, что им «тот рубеж необычен и быть им тяжко вельми». Накануне одного из последующих штурмов псковских пищальников напоили медом и пивом, «и напившиеся полезоша к городу, и иных городов пищальники, а посоха по-несоша примет»⁵.

Упоминание летописца о пищальниках «иных городов» позволяет предположить, что их формирования входили в состав гарнизонов большинства русских крепостей. В то же время из этого сообщения неясно; идет ли речь о пищальниках казенных или ополченцах, вооруженных ручницами и собранных с городов по случаю войны. От той далекой эпохи до нас дошли лишь отрывочные сведения о составе и численности постоянных гарнизонов укрепленных населенных пунктов. Переписные книги 1500 г., составленные по новгородским пригородам, упоминают среди дворовых мест горожан разных чинов немногочисленные дворы местных пищальников (Корела — 9 дворов, Орешек — 6, Копорье — 1). Пищальники казенные и воротники, 97 человек, входили в состав гарнизона Ярославля в 1517 г. Значительное число приборных служилых людей находилось в 30-ые годы в гарнизонах Гомеля, Стародуба и Чернигова⁶.

Документы, относящиеся к началу XVI столетия, свидетельствуют о повсеместной потребности военных властей в наличии ратников, обученных ручному огненному бою. Подобную ситуацию иллюстрирует случай, произошедший летом 1505 г., когда к Нижнему Новгороду подступило 60-тысячное войско казанского хана Мухаммеда-Эмина. Во время обороны города отличился отряд пленных литовцев, которым руководил воевода И.В.Хабар. Метким огнем из пищалей чужеземцам удалось уничтожить ногайского мурзу, шурина хана, что вызвало распри в лагере татар. Через три дня осада Нижнего была снята⁷.

По сообщению имперского посла Сигизмунда Герберштейна, в 1522 г. Василий III впервые выдвинул к Оке против крымских татар пушки и пехотинцев. Сам посол лично наблюдал в Москве «около 1500 человек пехоты из литовцев и других иностранцев, стекавшихся из разных мест». Для них за несколько лет до посещения Гербер-штейном русской столицы великий князь повелел построить за Москвой-рекой городок, прозванный «Нали», так как только его телохранителям позволялось свободно пить мед и пиво⁸.

Дополняет сообщение Герберштейна Михалон Литвин, писавший, что Василий III «увеличил свою столицу, построив в ней слободу Наливки руками наших наемных солдат и дав ей это имя в укор нашему племени, склонному к пьянству» К своим пехотинцам великий князь прибавил также отряд «конных стрельцов», о чем в 1525 г. поведал епископу г. Комо Павлу Иовию участник русского посольства к римскому папе Дмитрий Герасимов¹⁰,